закончить начатое. Чувствуя, что Кройн рвет ей плоть, пытаясь добраться до сердца, Эсмина рывком подалась вперед и оторвала создателю голову. Падали они уже вместе. Теряя сознание, Эсмина увидела такие галлюцинации, какие вряд ли могли присниться даже в кошмарах. Казавшееся совершенным лицо Кройна преобразилось. Его голова упала недалеко от нее, и на Эсмину глядел не безупречный красавец, но обезображенный древностью старик. Наверное, я такая же, подумала она, чувствуя, что умирает вовсе не от ран Кройна. Вокруг корчились в смертных муках братья и сестры. Когда погибал глава клана, за ним часто следовали те вампиры, чье сознание успело с ним сродниться. Выживали лишь новички. Но Эсмина новичком не была, по своей природе она давно срослась с тем монстром, из которого сейчас вытекали последние капли крови и жизни. Увиденное напоследок и вовсе казалось бредом. Ломая ветки и гигантские стволы деревьев на поляну стали медленно входить медведи. А так как своими немаленькими телами они проделывали солидные бреши в чащобе, то сверху на них падали лучи света, делая их похожими на огромных косматых ангелов, спустившихся с неба. Во главе медведей-оборотней двигался и вовсе чудной зверь. Он был похож на кота без хвоста, только раз в сто превышающего размеры обычного котяры. Знакомые желтые глаза остановились на Эсмине, переместились на связанного Ника и хитро прищурились. У Остина тоже оказались свои секреты. На шее котяры-оборотня сидела маленькая девочка и весело махала ей рукой. Обилие умирающих вампиров, разорванное тело Кройна и истекающая кровью Эсмина ее совсем не смущали. Последний взгляд Эсмина подарила Нику. — От смерти к жизни, — прошептала она слова брачной клятвы, которую когда-то давно произносили губы другой женщины в другой жизни.

Глава 12. И от смерти к жизни

Глава 12. И от смерти к жизни

Она проснулась от странных ощущений. В груди и горле болело, ребра и запястья ныли, голова раскалывалась, тело налилось усталостью, а еще — ее терзал голод. Хотелось обычной человеческой еды — хлеба, каши, овощей, мяса, а одна мысль о крови вызвала едва ли не рвотный рефлекс. От питья она бы тоже не отказалась. Вода! Ей срочно нужна вода! — Пить, — прошептала Эсмина, удивляясь, каким слабым у нее стал голос. Глаза разлипались с трудом, будто веки склеили. Мутная вначале картинка становится четче не спешила. Эсмина прежде учуяла запах — нежный, цветочный аромат, который будоражил чувства и тревожил сознание. Раньше она ощущала запахи иначе, и делились они на опасные (вроде жасмина, чеснока), обожаемые (кровь) и терпимые (все остальные). Сейчас же она наслаждалась. Память со скрипом подсказала название — так пахнут розы. — Не двигайся, тебе должно быть нехорошо, но дурные ощущения скоро пройдут. Эсмина знала голос. Доминик Пятый не был ее воображением, не приснился в кошмаре и не исчез вместе с прошлым. И это его руки заботливо придерживали ее голову. Постепенно зрение восстанавливалось. Она лежала на кушетке в беседке, так густо оплетенной дикими розами, что из-за пышных бутонов едва виднелись очертания сада вокруг. Но не только сад проглядывал из-за плетущихся розовых ветвей. Первым, что бросалось в глаза, был замок, возвышавшийся на холме неподалеку. Скорее, большая усадьба, совсем не похожая на крепости, в которых привыкла жить Эсмина, кочуя с кланом Кройна. Также заросшая плющом и розами, с небольшими башенками на крыше, усадьба была куда уютнее всех жилищ, какие помнило ее сознание. И почему-то Эсмина была твердо уверена, что это он — королевский замок. Может, из-за ворот с причудливыми узорами на створках, которые возвышались в саду? Ворота стояли на дорожке, тянувшейся от беседки, где она лежала. Тропинка когда-то была замощена камнем, но со временем покрытие треснуло, пропустив сквозь себя молодую траву, желтые цветочки и даже местами грибы, хотя для них вроде как было еще рано. Белая краска с прутьев давно слезла, обнажив черные и буро-красные цвета проржавленного железа. Однако те же розы, что и на беседке, пышной аркой укрыли ворота, спрятав под красивыми бутонами и блестящими, упругими листьями уродливые следы древности. Но самым примечательным в воротах было то, что стояли они на тропинке без каких-либо стен. Их можно было обойти со всех сторон. Может, стены разрушились со временем, а ворота устояли? Поняв, что увлеклась разглядыванием сооружения,