Я физически чувствовал, как ему тяжело… Словно приходилось токать перед собой несколько тонн груза… Ноги немилосердно ныли, руки, которыми отец направлял магический поток, начали обугливаться… Кожа трескалась, кровь запекалась, и я чувствовал эту страшную боль…

Но отец неумолимо шёл вперёд. Ешё немного! Ещё чуть-чуть! Ну же, папа!

Оказавшись рядом с алтарём, чтобы сфокусироваться на артефакте, отец на секунду ослабил магический поток — а может, он просто иссяк, потому что мама уже неподвижно лежала на земле, не выказывая никаких признаков жизни…

И из ревущего и бьющего во все стороны колдовства тут же выпрыгнул Норвиц! Весь обожжённый, ободранный, он рванул к отцу, с диким лицом и нечеловеческим криком…

Но всё же не успел.

Положив обугленные руки на светящийся шар, отец что-то сделал — и высвободил из себя всю оставшуюся энергию.

Вообще всю — включая энергию жизни и самого тела…

— Не-е-е-е-ет!

Крик Якоба резанул по ушам, а затем Яякость свечения возросла настолько, что всё вокруг утонуло в белоснежной вспышке.

Тишина… И покой…

Вот, что я (или отец?) чувствовал.

Резкий переход от этого к боли — и я смотрю на старую столицу с высоты птичьего полёта, откуда-то из под облаков. От воронки, в которой схлестнулись Якоб и отец, расходится яркая волна магии, перемалывая само пространство.

Она, словно круг от брошенного в воду камня, прокатывается по Сумраку, вырывается за его пределы и, набирая скорость, несётся по Пустошам. Я вижу, как эта волна что-то делает с самой энергетической структурой мира, создавая новые и задевая уже существующие аномальные зоны…

Я вижу, как в «урочищах» появляются новые монстры…

Я вижу, как спускающаяся вглубь «Ямы» Мисти вскрикивает и падает без сознания, когда до неё доносится отголосок этой волны…

Я вижу, как Стены городов сотрясаются от удара…

Я вижу, как огромный Прилив накрывает весь материк…

А затем я возвращаюсь к кратеру и вижу, что там вырос целый лес… И вижу родителей… Они… Их тела запечатаны в огромное дерево, растущее посреди огромной воронки — словно скульптуры, но я знаю, что это они… А под этим деревом лежит Якоб Норвиц, укрытый пологом тьмы…

Пробуждение приходит неожиданно — и от давно забытого чувства…

Предплечье жжёт огнём, и я не сразу понимаю, что происходит. Лёжа в спальном мешке, в палатке, поднимаю руку к глазам, и когда всё перестаёт двоится, вглядываюсь в надпись.

«Заблокируй Осколок»

Затем она исчезает и сменяется новой, вызывая новую вспышку боли.

«Закончи начатое нами, сын»

— Ну конечно, пап, — я выдавливаю слова через пересохшее горло, — Самое время вернуться…