Когда они достаточно далеко отошли от автомобиля, я попросил Лею появиться без камуфлятора. Так она произведет на Шепелева-младшего неизгладимое впечатление.

Наконец, сын авторитета начал приходить в себя. Открыл глаза. Обвел нас пьяным взглядом.

— Ну что, Эдик, ты напросился. А я тебя предупреждал, — резко начал я, и сын авторитета зарычал, пытаясь выпрыгнуть из автомобиля через сидящего справа Жорика.

— Сидеть! — ударил я его в челюсть, чуть не вырубив. — Это за то, что ты посмел ограбить моего знакомого, Николая Тимирязева.

— Не отпустишь — прикончу его! И за это ты ответишь, падла! — зарычал Эдик, но вдруг замер. Еще бы — Беспощадный Жорика оказался очень плотно прижат к шее бандита.

— Прикончишь? Так мы его уже вытащили. Вон он, — ответил я, махнув в сторону показавшихся неподалеку Сереги и его зятя.

— Мать твою… — выдохнул Эдик, всмотревшись. — А Филипп… Он что, под гипнозом?

— Всего лишь зомби. Его укусила эта крошка, — улыбнулся я. — Лея, твой выход.

На штанину Эдика прыгнула крупная черная паучиха, со жвал которой закапал зеленый яд.

— А-а-а! — открыл рот Эдик. — Уберите это от меня! Уберите! А-а-а!

Лея подобралась к его лицу, и её жвалы задвигались.

— Если ещё раз, сука ты поганая, хоть один шаг сделаешь в сторону Астафьева или Тимирязева… — прошипела она вслух.

— А-А-А! — забился Эдик, а его глаза выпучились. Он был в ужасе.

— … Я в тебя впрысну такой яд, — продолжила Лея, — что ты, тварь позорная, будешь неделю умирать в страшных муках!

— А-А-А-А! — Эдик начал трястись, будто в приступе. Жорик убрал кинжал от греха подальше. А то не хватало еще, чтобы Шепелев-младший сам себе горло перерезал.

«Лея, ну хватит. Залезай в норку», — ответил я.

Эдик перестал кричать, а Жорик открыл дверь, выходя из такси, чем Шепелев-младший и воспользовался. Рванул с места, исчезая в ближайшей подворотне.

«Я довольна результатом, — ответил паучиха, ныряя в пространственное убежище. — Жаль, правда, что кусать не пришлось. Слабенький попался».

«Я бы тоже охр*нел, если б со мной паук заговорил, тем более так, — признался я питомице. — Ты была просто великолепна».

«Рада слышать, хозяин. Неспроста мясцо кушаю с кровушкой, хе-хе», — отозвалась Лея.

Я позвал Серегу с Тимирязевым. Они залезли в салон.

— Вы его отпустили… — растерянно ответил Тимирязев.

— Да… Всё! Клиент понял, осознал, больше не будет, — ответил я, довольно улыбаясь.

— Я бы ещё хотел с ним поговорить, — сжал кулаки Тимирязев.

— Необязательно, — ответил я. — Он и так всё понял.

Да, он моральный урод. Но резона убивать его не было. Я же не смертник настраивать против себя весь криминальный мир столицы и прилегающих областей. К тому же это было своего рода послание остальным. Кто тронет моих друзей или знакомых, с которыми я веду дела — тем не поздоровится.