— Да ты не знаешь его. Может что угодно наговорить, — с горечью в голосе ответила Настасья Филипповна, повернувшись ко мне.

— Вот увидите, — улыбнулся я. — Ничего не будет.

Комендантша бросила на меня изумленный взгляд:

— Ты меня, похоже, не успокаиваешь, а что-то знаешь…

— Да что может знать простой студент? — ухмыльнулся я. — Так, слышал от непростых людей, что Верховный очень недоволен им.

— А, кажется, я поняла… Ты же общаешься с принцессой, — ответила Настасья Филипповна, немного оживившись, и допивая стакан виски. Затем подлила себе ещё немного. — Ну тогда это обнадеживающие новости. Надеюсь, этот негодяй получит своё. Заслужил.

— Обязательно… И сынок его тоже… И вы что-то ещё хотели мне сказать, — я же видел, как комендантша бросала на меня извиняющиеся взгляды.

— Да… Сказать… Ты уж прости за вчерашнее, — комендантша снова отвернулась в окно. — Не знаю, что на меня нашло… В общем, пусть это останется между нами.

— Так ничего же не было, — ответил ей. — Я лично не помню.

— Да, ничего не было. Молодец, — довольно улыбнулась раскрасневшаяся от алкоголя Настасья Филипповна. — И молодец за то, что спас меня от тех тараканов. Думала, их уже вытравили всех. Ан нет, повылазили, твари.

— А откуда они вообще взялись? Это же мутанты.

— Отголоски последнего разлома… А, вы же еще не проходили по истории. — ответила Настасья Филипповна. — Десять лет назад был прорыв на Территории. Ну ладно… посидели, поговорили по душам, а теперь мне пора работать.

— Спасибо за искренность. Все останется между нами, — ответил я и, допив виски, поднялся из кресла и направился к двери.

— Главное себя береги, Иван, — бросила мне вслед Настасья Филипповна. — И не говори лишнего даже своим друзьям. Иначе заложат с потрохами.

Я кивнул и вышел в коридор. Интересная женщина. Надо бы у неё как-нибудь про Эпицентр поспрашивать. Что-то, как мне кажется, скоро будет, причем глобальное.

Внутренняя чуйка меня, Рагнара, Великого Лучника, никогда не подводила.

* * *

Неожиданный отпор от молодого графа оказался для Леонида шоком. Словно ушатом ледяной воды окатило. Тех, кто себе позволял так с ним говорить, по пальцам пересчитать. И все были рангом гораздо выше, чем он.

Ну, он ещё покажет этому Астафьеву! Скоро заглянет в пыточную, плюнет ему в лицо, и, как обычно, дежурный Хранитель закроет глаза на то, что тот немного почешет кулаки о своего обидчика. Но для начала нужно одобрение Верховного Хранителя. Когда они оставались одни, называл Леонид его по имени, Евпатием.

Они конечно не были друзьями, скорее хорошие приятели. Он помогал Хранителю перевозить тела замученных до смерти преступников в кремационную, а тот отвечал ему взаимностью: закрывал глаза на его проделки, а также способствовал избавлению от врагов. Именно поэтому Леонида так боялись все вокруг.