С Николаем Ивановичем он познакомился целенаправленно. Ефрейтор Гогохия в своё время ему все уши прожужжал про то какой Пирогов гениальный и как много он сделал для полевой медицины и хирургии в целом.
— Ты не понимаешь,- с горящими глазами возглашал он.- Это человек, который придумал сортировку раненных! А его атлас топографической анатомии на тот момент вообще настоящий прорыв!
Особенно много из горячей речи приятеля он тогда не понял, а из того что понял — уже многое позабыл, но и того что осталось в памяти хватило, чтобы понять, что подобного человека стоит поддержать. И, даже, втянуть в, так сказать, ближний круг. Что бывший майор и сделал.
Так что в настоящий момент член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской академии наук вовсю развлекался с тем, что пилил замороженные до остекленевшего состояния трупы новенькими циркулярными пилами большого диаметра, которые подогнал ему Светлейший князь Николаев-Уэлсли. И по всему выходило, что первый в мире атлас топографической анатомии человеческого тела в этом варианте реальности появится намного ранее тысяча восемьсот пятьдесят девятого года.
— Давно пилит?- поинтересовался он у дюжего лаборанта, с отсутствующим видом курящего у входа в секционную. Тот вздрогнул, сфокусировал взгляд на спросившем, после чего побледнел и вытянулся в струнку.
— Дык, с утра, Ваша Светлость! Как в шесть часов поутру начали — так только пилим да спилы в морозильники прячем. Через час художники должны приехать — вот Николай Иванович и торопятся…
Даниил понимающе кивнул.
— И много ещё пилить осталось?
— Дык, последнего заканчивають…
— Ну тогда не буду лезть под руку — подожду.
Лаборант угодливо кивнул и, торопливо забычковав недокуренную новомодную папироску (ну не выбрасывать же недокуренное, папироски — они денег стоють), нырнул в приоткрытую дверь. Визг пилы продолжился ещё несколько секунд, а потом смолк. И ещё через минуту дверь секционной распахнулась, и на пороге появилась запылённая фигура в белом медицинском халате, медицинской шапочке, маске и стимпанковских очках-гогглах. Их тоже ввёл в обращение бывший майор, одевший в них всех токарей и точильщиков на своих заводах…
— Даниил Николаевич! Рад видеть. Если позволите, я сейчас переоденусь и приведу себя в порядок, а то сами видите — весь в пыли…
«Скорее в мясе,- подумал про себя бывший майор.- Только замороженном»,- но вслух сказал:
— Конечно-конечно… я вас тогда в вашем кабинете подожду.
— Отлично! Велите Марьяне чаю согреть. Она уже должна была вернуться с рынка и принести баранок…- с этими словами Пирогов торопливо развернулся и нырнул в боковую дверь.