Мартышка, хищно ссутулившись и помахивая ножом, наступала на троих моряков — те пятились. Один по-глупому оступился, бухнулся в неглубокий трюм, другой малодушно кинулся к борту — Манки мгновенно оказалась на его спине. Энди зацепил крюком багра за плечо третьего саркандца, кратко посоветовал:

— Сиди!

Убивать обезьяна не умела. Вернее, умела, но по-звериному. Одной лапой перехватила горло несчастного, не давая вопить, а ножевой клинок во второй лапе полосовал по человеческой спине — широко, размашисто, широко разбрызгивая кровь. Энди с грустью догадался, отчего на мостовой перед Грушевым домом оказалось так грязно.

— Ткни левее хребта, да и все, — без эмоций посоветовал юнга, уже овладевший ситуацией на корме.

Манки ткнула. С трудом освободила нож — мертвец беззвучно лег животом на планширь, медлительно сполз за борт — даже помогать не пришлось — лишь стоптанные подошвы сапог на миг задрались к луне. Обезьяна слизнула кровь с клинка.

Скорчившиеся на корточках пленные с ужасом смотрели из трюма. Оттуда долетел запах свежей горячей мочи.

— Поспокойнее, герои Сарканда, — призвал Гру. — Нам ваши руки нужны. Будете разумны — будете живы…

Юнга сигналил фонарем с кормы, Энди наблюдал как пленные ставят парус. Мартышка сидела на баке, тесно сдвинув ноги, ковыряла шершавую коленку.

— Не скобли, — сказал, не оглядываясь, рулевой. — И куртку надень. Все правильно, только грязно вышло.

— Ну, — отозвался с кормы Гру. — Теперь замывать придется. Да все одно: любой корабль ежедневного ухода требует. Да вы, парни, на нее не коситесь. Так-то она не слишком злобна, просто к ножу толком не привыкла. Все больше зубами да когтями рвет. Ну, мы-то работаем, работаем, не отвлекаемся.

— Уху-хух, — вздохнула обезьяна и принялась стаскивать куртку с ближайшего покойника.

Саркандцы заработали со снастями еще шустрее.

флюга двинулась навстречу медленному «Заглотышу», приняла с барки буксирный конец. На борт взобрался гребец, хозяйственно оглядел корабль, погрозил кулаком пленным и укорил полуголых захватчиков:

— Разве так абордажат? Нужно было нам объяснить и зайти с отвлекающем маневром. Вот подошли бы мы, тогда, етегнхще.

— Ух-ух, вы бы до утра подходили, — возмутилась обезьяна. — Следующий раз сам плывешь, покажешь.

— Я вовсе не про то, а про стратегию, — намекнул Сан и занялся делом.

Энди с юнгой спустились на «Заглотыша» и сказали несколько слов минотавру. Нужно было подумать о будущем. Авр суть идеи уловил, протестовать не стал. Шлем удалось пристроить на один из рогов, кожаную отражницкую рубаху распороли по шву — получилась куцая накидка. Слегка помогли Зверю принять важный вид снятые со жрецов нашейные цепи — с загребанием этого богатства мартышка оказалась прозорлива. Позвякивая цепями, шлемоблещущий Минотавр поднялся на борт флюги. Саркандские моряки оторопели. Захватчики почтительно поклонились величественному Дарку Сан, пихая в спины, порекомендовал одуревшим саркандцам проявлять должное уважение к Зверю и работать пошибче.