Начало светать из каюты высунула нос Манки, поглазела на небо, независимо прошла к мачте, прищурилась на парус.

— Можно и не лезть, — сказал минотавр. — Они не отстали. Семь огней, полагаю, семь кораблей. С полным уважением к нам и с запасом.

Мартышка выругалась.

— Прекрати, — потребовал, не оглядываясь, Энди. — День будет длинным, и основательные поводы посквернословить еще возникнут. А отстать саркандцы не могли: и погода, и море идеальны.

— Ух-хух, верно Гру говорил — колдун-погодник у них, — заметила многоопытная в обсуждении магии обезьяна.

Энди тоже начинал верить в магов, способных управлять ветром. Звучало достаточно дико, но погода последних дней подсказывала, что в этом суеверие таиться немалая доля правды. Впрочем, все это уже не так уж важно — расстановка шаров ясна. Скоро покажется луза приозерного пролива, прибрежные холмы уже начали менять свой характер.

— Холмы тают, ух. Придется нам идти мимо, чего шмондюков к катеру приводить, — пробормотала мартышка. — Но вообще, сэр Энди, я вовсе не это хотела спросить.

— Да? А что? — Энди не выдержал и на миг обернулся. Кажется, обезьяна причесалась.

И вообще выглядела пугающе серьезной. И еще она волновалась.

— Будет сраженье и потому я хотеть спросить… нет, сказать… нет, у-эх, предложить… — мартышка запуталась, гневно фыркнула и замолчала, пытаясь собрать раскатывающиеся шары внезапно позабывшихся слов.

— Ты по-простому скажи, и лучше без «сэров», — буркнул рулевой, вновь глядя в море.

— Ухух-ху-ху, да. Я понимаю: обезьяна и шкипер — это вообще никак. Я не такая глупая. Но ты не мог бы сделать мне детеныша?

— Гм, это что, так срочно?

— Сейчас-то уже некогда, — признала очевидное мартышка. — Но вечером? Если не поубивают? Как раз полнолуние на небесе. Я уже не мелкая, мне пора вынашивать. Ты подходишь как самец. Давай? Что тебе стоит, а, Энди? Будет приятно, ух — да!

— Давай-ка к этому вопросу вернемся, если действительно нас не поубивают. Сейчас мне на твоем внезапном и лестном предложении трудно сосредоточиться.

— Э, ухух, что тут сосредотачиваться? — удивилась мартышка. — Сделаем, да и все! Или я обидно сказала?

— Нет. Не обидно. Мы уговаривались что лучше всё спрашивать прямо и это остается очень верной манерой игрового розыгрыша. Но сейчас нам лучше подумать о бое.

— Ух-хух! Верно! Ждать тяжело, — мартышка отчаянно, до хруста в суставах, потянулась.

— Сраженье! Но потом ты подумаешь?

— Непременно.

Манки удовлетворенно «ухухнула» и шмыгнула на корму к минотавру — корпус судна отвечал легким припрыжкам ее босых лап едва ощутимыми вздрагиваниями — ходить обутой мартышка так и не привыкла.