Третий удар шквала оказался еще чудовищнее. Энди был уверен что какое-то мгновение болтался вообще за бортом, причем, вместе с пулеметом. «Ноль-Двенадцатый» все же выпрямился, пулеметчика крепко двинуло по голове канатом, хлестнувшим с близкой флюги. Все вокруг крутилось, хрустело и трещало. В рубке кратко в хвостато-вдовьей манере выругался шкипер. Энди осознал, что катер оказался в самом центре груды смоляных бортов, порванного такелажа, огромных комков сорванных с камней, и, видимо, дна, пахучих водорослей. Везде была вода, щепки, клочья мокрой парусины, донный песок. Один из пулевых контейнеров на пулемете смяло и перекосило, лопнувшая трубка паропровода изумленно свистела, выпуская бессильный пар. С крыши рубки изумленно пучил глаза огромный лангуст. Рядом мрачно темнел смоляной борт. В корме флюги, промявшей леера «Ноль-Двенадцатого» кто-то застонал, потом там заорали:

— Режь колдунов! Это из-за них!

На накренившуюся палубу катера бухнулся лысый крепыш с безумными глазами и изогнутым мечом крайне дикарского вида.

— Слепой! — с восторгом процедил визитер.

Хуже всего было то, что Энди и понятия не имел куда ускользнул багор — бешеные прыжки катера, да и всего пролива, загнали ситуацию в глубочайшую лузу полнейшего абсурда. Пришлось делать единственный возможный отыгрыш в данной ситуации — пулеметчик резко развернул установку в сторону гостя. Лысун изменился в лице: даже разительное шквалистое безумие сохранило в головах саркандцев долю уважения к скорострельному механизму.

На палубу «Ноль-Двенадцатого» спрыгнул еще один агрессор, и еще… Из рубки донесся узнаваемый, но крайне огорчительный щелчок.

— Руби колдуна! — неуверенно призвал саркандец с собранной в «ослиный хвост» сальной шевелюрой.

Пришлось нажать на спуск. Враги шарахнулись в стороны — в большей степени от струи пара, чем от безвредно запрыгавших по палубе бессильных пуль-шаров. Боевого давления в Мк2−2 оставалось маловато — примерно как в Сане любовного влечения к дамам.

Требовалось срочно взглянуть на расположение шаров с иной точки зрения. Не дожидаясь тычка наконечником копья, пулеметчик пустился в бега и юркнул за рубку.

— Да он, навозный сын, все видит! — возмутился самый тугодумный из саркандцев.

Энди проскочил мимо распахнутой двери рубки, оказался на баке. Враги, естественно, не устремились за пулеметчиком всем стадом — двое обогнули рубку с иной стороны. Из рубки донесся очередной бессмысленный щелчок: старина Магнус с абсолютно невозмутимым лицом стоял с двустволкой и методично перезаряжал стволы — под штурвал укатывались отказавшиеся исполнять свое предназначение патроны. Энди подумал, что проклятое ружье давно нужно было утопить, и запрыгнул на крышу рубки. Саркандцы слегка ошалели от не совсем человеческой резвости прыжка, впрочем, копейщик немедля попытался достать прыгуна длинным оружием — Энди пришлось срочно откатываться по крыше рубки. На миг он увидел трюм флюги: там ворочался остальной помятый экипаж саркандцев — шквальные удары порядком спутали как содержимое корабля, так и сознание моряков. Впрочем, и в флюге заметили резвого слепого — разом завопили, принялись хвататься за оружие и иные недобрые предметы. Задерживаться на рубке не имело смысла — выхватывая нож, Энди скатился вниз, оказался лицом к лицу с тем обаятельным лысуном. Руку с мечом удалось перехватить и отвести, избегая укола в живот. Саркандец возжелал по-боевому взреветь в замотанное лицо слепца, но лишь всхрапнул — добрая английская сталь пробила его кольчугу под левой подмышкой. Энди выдернул нож, но опрокидывать противника за леера не стал: лишняя помеха на палубе затруднит игру саркандцам. Из рубки донесся щелчок очередной осечки — должно быть, уже шестой по счету. Энди подхватил падающий трофейный меч и толкнул ослабшего лысуна навстречу выскочившему из-за рубки очередному врагу. От укола копьем уклониться удалось просто чудом. Пришлось отыгрывать назад под защиту пулеметной тумбы. Саркандцы подступали со всех сторон: на палубе их заметно прибавилось, да еще над планширем флюги появились чернобородые рожи. Скрипнул натягиваемый лук…