— Сам лорд Либен-младший со сводной сестрой, — многозначительно прошептал мальчишка-гребец с соседнего столика.

Шкипер поблагодарил знатока местной аристократии и заметил:

— Сразу видно — благородные. А лорд-то действительно совсем молод.

Хатидже заведомой утонченности в местном властителе не нашла — мальчишка мальчишкой, а девчонка еще и простонародно ногами болтает. Воспитание откровенно прибрежное. Дама, сопровождающая детей, действительно очень хороша и одета со вкусом. Впрочем, кто такая по статусу непонятно, может как раз гувернантку и выписали. Впрочем, благородные гости задерживаться не стали, девчонка допила лакомство и, размахивая конфетой, отправилась к двери. Лорд Либен-младший еще раз окинул взглядом зал, отдельно посмотрел на «барочников» — неудивительно, что новые лица мальчика интересовали больше всего. Присутствующие встали, провожая юного хозяина замка.

— Ну и слава богу, — с облегчением вздохнул Магнус. — Соплив лорд, а кивнет, скрутят, бросят в подвал, и рассказывай потом сказки. Не пора ли и нам идти, леди и джентльмены?

Хатидже была согласна — ее подташнивало от повторной порции рагу.И нервного напряжения. Неужели этот Мизинчик и есть «подарок» экипажу? С виду и по разговору — разве что за пирата-головореза его можно принять. Неужели здесь в шпионы никого получше не нашлось? Или настолько хорош лицедей-притворщик?

«Барочники» допили медовый чай, распрощались с хозяином, но дойти до дверей не успели: снаружи донесся вопль и непонятный шум. Встревоженные посетители таверны кинулись наружу, но Хатидже со спутниками невольно оказалась на пороге первыми.

На ступенях таверны лежал Мизинчик. Гребец был бесспорно жив, ибо стонал, ворочался, сквернословил и пытался встать. Вид у него был жутко всколоченный, глаза безумно вытаращены, рядом валялись вещички, вывалившиеся из матросского мешка.

— Эк, ты, братец… — обеспокоенный Док нагнулся над ерзающим телом. — Да что с тобой?

— У-у, оно… Иду… Оно как… Я… Да чтоб меня отбарило восемь раз… Вдруг… Дарк! Прям сюда, — хрипящий Мизинчик ощупывал свою шею и одновременно ногу. — Дарк, у-ууу!..

Хатидже толкали в спину высыпавшие из заведения горожане, все встревожено переговаривались:

— Дарки, говорит!

— Да откуда? Сам сверзился, зубы заговаривает.

— Смех один, откуда тут дарки⁈ Под фонарем-то⁈

Действительно, на скромной площади у «Печального героя» уже зажгли масляный источник света, сейчас по улице подходили мужчины, некоторые с оружием. Мизинчик пытался сесть, взвизгивал от боли.

— Похоже, нога сломана, — предупредил Док, пытавшийся ощупать кривоватую конечность пострадавшего. — А ты, уважаемый, с джином-то не перебрал ли?