Он говорил со мной не как с служанкой или даже архивариусом. Он говорил как с коллегой. Пусть младшим, подчинённым, неопытным специалистом, но коллегой, чей ум представляет ценность. Это кружило голову сильнее любого вина.

— Всё поняла, милорд, — сказала я твёрже.

— Хорошо. Это твоё место. — Он указал на небольшой столик в углу, рядом с одной из светящихся стен-панелей. На нём уже лежала аккуратная стопка свежих свитков, стопка чистых листов, несколько острых перьев и маленькая, но явно мощная светящаяся сфера в медной оправе — магическая лампа. — Начни с этих. Отчёты за последнюю неделю по всем районам. Я жду сводку к вечеру. Кратко. По сути. Без лирики.

И он снова отвернулся к карте, погрузившись в изучение оранжевой точки, вычеркнув меня из своего поля зрения так же окончательно, как выключают прибор. Разговор был окончен.

Я подошла к своему новому рабочему месту, опустилась на стул. Искра спрыгнула на стол, обошла его, тычась носом в новые, странно пахнущие предметы, и устроилась прямо на светящейся стене, как на тёплой печке. Стена слегка померкла под её телом, затем снова набрала яркость, адаптировавшись, будто это было в порядке вещей. Зверёк мурлыкнул от удовольствия.

Я взяла первый свиток. Теперь это была не каторга, не тест и даже не просто задача. Это была миссия. Моя миссия в этом странном мире. Я остро ощущала его присутствие в нескольких шагах. Его концентрацию, его силу, исходящую от него почти физическим давлением. Это не было комфортно. Это было как работать в непосредственной близости от работающего реактора. Но это также было самым ясным и чётким вызовом, который бросало мне это мироздание с момента моего падения. Здесь, в этой комнате, мой странный дар оказался не проклятием, а инструментом. И этот инструмент был нужен.

Я погрузилась в работу. Теперь я знала, для кого и для чего это делаю. Мои пометки стали увереннее, таблицы сложнее, я начала рисовать простые схемы на полях, связывая события стрелочками. Я соединяла события из разных отчётов, находя пересечения: падение давления в одном районе совпало со всплеском геомагической активности в другом и странными «снами» жителей третьего, которые жаловались на «тяжёлые сны». Возможно, это была случайность. А возможно — причинно-следственная связь через общий подземный резонанс. Я выписывала гипотезы, помечая их знаком вопроса.

Раз в час я краем глаза видела, как он подходит к карте или одной из пластин, вносит какие-то коррективы лёгкими, точными жестами. Светящиеся линии перестраивались, точки меняли цвет. Он управлял всем этим огромным, живым организмом города. И теперь я, в каком-то микроскопическом, но важном масштабе, помогала ему ставить диагноз. Мы не обменялись больше ни словом до самого вечера. В комнате стояла тишина, нарушаемая только шуршанием моего пера, тихим мурлыканьем Искры и едва слышным гулом энергии.