Ей придется стоять среди гостей, улыбаться, отвечать на вопросы. А вопросы будут — она слишком хорошо знала свет, даже тот его уголок, где успела побывать до своего изгнания. Дворяне обожают загадки. Молодая женщина, компаньонка невесты, появляется в салоне Великой княгини — кто она? Откуда? Какого рода? И если ответы окажутся туманными — а они будут туманными, потому что правду она сказать не может — интерес разгорится только сильнее. Начнут копать. В Петербурге новости расходятся сами, без помощи почты. Через неделю — от силы через две — вскроется все ее прошлое. А дальше — цепочка, которую она уже прокрутила в своей голове днем, во время прогулки. Позор. Удар по его репутации. Крах.

Девушка подняла глаза на Романа. Он сидел в кресле — уставший, довольный прошедшим днем, строящий планы на будущее. Рядом стояла Настя, положив руку ему на плечо. Оба смотрели на нее с недоумением, искренне не понимая, почему она так себя ведет. И тогда Александра решилась.

— Роман Сергеевич, — голос девушки прозвучал тихо, но твердо. — Мне нужно вам кое-что сказать.

Юноша переменился в лице — не испугался, но насторожился. Почувствовал тон.

— Я слушаю.

Александра глубоко вздохнула. Слова, которые она готовила весь день, вдруг показались деревянными, неповоротливыми. Но других не было.

— Я ваша кузина, — сказала она. — Моя мать — Софья Александровна Зубова, ваша родная тетя. Я была изгнана из семьи. Мой муж был простолюдином, он умер, и с тех пор я пыталась выжить одна, с ребенком. Вы не знали, кого приютили. Простите, что не сказала ранее.

Ну вот и все. Слова сказаны. Что будет дальше — одному богу известно, но и держать все в себе дальше Александра не посчитала правильным.

Она замолчала. В комнате стало так тихо, что слышно было, как в камине трещит полено.

— Я понимаю, что мое присутствие рядом с вами угрожает вашей репутации, — продолжила она, видя, что Роман с Анастасией с изумлением смотрят на нее и молчат. Это тяготило девушку, и она постаралась донести те мысли, что витали в ее голове весь день. — Я готова немедленно уйти. Прямо сейчас, если нужно. Вы и Анастасия были ко мне невероятно добры, и я не хочу платить вам за эту доброту тем, что разрушу ваши планы.

Под конец ее речи голос Александры совсем потух, не в силах произнести хоть слово больше. И она замолкла, стоя перед ними — прямая, бледная, с глазами, в которых не было слез, но была решимость человека, который уже все для себя решил.

* * *

Слова Анастасии вызвали во мне бурю эмоций, но я молчал. Не потому, что нечего было сказать — слов как раз хватало. Их даже было слишком много, а потому — ни одно из них не годилось. Сейчас во мне говорили чувства, а не разум, что не лучший советчик в таких делах.