Я не вижу причин прогонять Александру, но как быть с салоном?

Завтра Елена Павловна ждала нас троих. Если не брать с собой Александру, то и Настя будет вынуждена остаться дома. А ведь я сам, вот этими руками, выстраивал в уме великой княгини цепочку: сначала приходил в ее салон с двумя сестрами, но потом одна из них ушла, и я пообещал прийти с невестой и ее компаньонкой. Перекраивать наш состав на ходу? Великая княгиня — женщина ума острого и любопытства неуемного. Она не удовлетворится общими фразами. Почему Роман Сергеевич сначала заявил, что будет с двумя дамами, а потом пришел один? Почему сестра невесты уехала так внезапно? Что за компаньонка такая, которую то обещают, то не приводят? Она спросит — не из злого умысла, а из чисто женского, великокняжеского интереса к чужой жизни. И тогда мне придется либо врать, либо уходить от ответа, либо говорить правду. Убедительно соврать я не смогу. Уходить от ответа перед Еленой Павловной — все равно, что играть в шахматы с гроссмейстером, имея за душой только знание, как ходит пешка. Успел убедиться при первой нашей встрече. А правда означала вытащить на свет прошлое Александры — со всеми непредсказуемыми последствиями.

Но все же это не было поводом прогонять ее прямо сейчас. Проблема — да. Препятствие. Но не причина для подлости.

Я посмотрел на Настю. Она стояла у моего кресла, все еще не убрав руку с моего плеча, и в ее глазах читалось не осуждение, а растерянность пополам с состраданием. Она узнала правду только что, как и я, и еще не успела понять, как к ней относиться. Но я знал Настю: ее первым порывом было не судить, а пожалеть.

Александра ждала. Молчание затянулось, но я не мог заговорить сразу — мне нужно было додумать. Я еще не знал, что делать. Знал только, чего делать не стану.

Поднявшись с кресла, я подошел к ней — не вплотную, чтобы не давить, но достаточно близко, чтобы она видела: я не отстраняюсь.

— Александра, — сказал я и сам заметил, что голос прозвучал мягче, чем я ожидал. — От меня вы можете не ждать подлости. Я не прогоню вас из дома за то, что вы полюбили человека ниже по званию, и уж точно не стану попрекать прошлым, о котором вы рассказали сейчас, а не раньше, — я помедлил, подбирая слова. — Да, ситуация непростая. Мне нужно подумать — спокойно, без горячки. Как быть дальше, что говорить завтра, как нам всем не наломать дров. Но пока я думаю, вы с Софьей остаетесь здесь. Это не обсуждается.

Александра часто заморгала. Ресницы у нее были светлые, почти прозрачные, и я вдруг заметил, как сильно она за этот вечер осунулась.