— Дык, как и раньше, барин, — пожал плечами мужик. — Радовался, что скоро вас увидит. Талдычил о столице. И что жалеет, что нескоро ему снова там оказатьси придется.
— Всю дорогу себя так вел? — уточнил мрачнеющий мужчина.
Получается, сын ему врал? Нагло, в глаза?
— Нет, барин, — почесав куцую бороденку, замотал головой Аким.
— И когда его поведение изменилось?
— Мы по землям князя Белова ехали. Солнышко парило, молодой барин пожаловался, что голову ему припекло и попросил сильно не гнать. Почивать он захотел. А как проснулси — так и будто нем стал. И вопросы дюже странные задавал.
— Какие? — тут же насторожился помещик.
— Дык, — напрягая память, пожал плечами Аким. — Вроде и обычные… Но дюже странные, — развел руками кучер, не в силах объяснить, в чем эта «странность» заключалась.
— Ты мне их озвучь, а я уж сам решу — странные они или нет, — рявкнул Сергей Александрович.
Втянув голову, Аким тут же все рассказал. И о том, как Роман его имя спросил, будто не узнал, и выспрашивал название тарантаса. И как земли князя Белова с землями Винокуровых спутал. И как долго он на межевальные столбы смотрел, словно впервые их видит.
— Про корабль еще князя спрашивал — мол, чей он? А я и ответить ему не могу — купил князь тот корабль, али в аренду взял?
— Арендует, — машинально ответил Винокуров, задумавшись о своем.
На лице Акима промелькнула довольная улыбка. Узнал немного о жизни соседского барина! Можно будет перед деревенскими показать свою осведомленность, да уважение получить. Не простой он дворовый служка — а приближенный!
— Это все?
— Дык, — растерялся Аким. — Все, барин. Ну и молчал он после того больше, почти не говорил ничего.
— Ступай, — махнул ему рукой помещик, и кучер тут же поспешил на выход.
А вот Сергей Александрович снова погрузился в свои думы. Выходит, не соврал ему сын? И впрямь память его подводить начала? Вот же напасть-то какая! Надо будет отца Феофана позвать. Пускай молебен проведет. Внешне-то Роман здоров, а значит, в голове у него все дело. Тут доктора не помогут, лишь господь бог.
Глава 3
16 июня 1859 года
Утро началось для меня, когда солнце из окна залило светом кровать. Оно-то и разбудило. Откинув одеяло, я сел и прислушался. Несмотря на то, что кровать была жесткой, а матрас не особо-то и мягким, тело видно было привычным к подобным условиям, поэтому никакой ломоты или онемения я не чувствовал. В голове легко, словно и не пил вчера вина. Оно и понятно — я и выпил немного, да и в бане последние пары алкогольные из меня Корней выбил. Но главное все же было в том, что проснулся я снова в поместье в середине девятнадцатого века, а не в своей квартире. Это омрачало мое настроение. Заодно вспомнился разговор с новым отцом. И ухо тут же отозвалось фантомной болью. Вот же ж! Выкручиваться как-то надо. Но сейчас — в туалет! И где он там?