Интерлюдия 2
— Благодарю, почтенный — проговорил Эсуф, низко поклонившись десятнику стражи, после того как тот принял у него монеты.
— Всегда пожалуйста — хмыкнул воин и утратил интерес к купцу, чему тот был несказанно рад.
Не смотря на весь опыт ему было сложновато держать на лице в должной мере подобострастное выражение и изливать из рта словесную патоку, когда приходится расставаться с деньгами подобным образом. Одно дело потратить их на какой-то товар, который в будущем принесёт прибыль. Эсуф был купцом и отлично знал, что прежде чем заработать деньги их сначала нужно потратить. На то, чем будешь торговать, на телеги, на лошадей, на зарплату возниц и охраны, а так же на их еду в пути и на многое другое. Это было нормально. Нормальным было так же платить налоги, на которые будут ремонтировать мосты на дорогах, по которым в свою очередь проедут его телеги, а так же выплатят жалование стражникам, поддерживающим порядок в городах и ополченцам, не дающим всякому отребью шалить на дорогах.
Но в этот раз шалила сама стража, требуя кроме налога чиновнику отстёгивать монеты и ей, чтобы не лишится товара и не угодить в холодную камеру. Может быть кто-то наивный на месте купца бы мог и повозмущаться, но Эсув точно знал, что совершить подобное вполне в силах блюстителей закона и за ними не заржавеет подкинуть в товары что-то такое, за что можно и на плаху угодить, как торговцу ядами без должного разрешения или скупщику краденного, если подбросят что-то прежде изъятое у городских воров. Ситуация было не приятной, но к сожалению не удивительной. Особенно для нынешнего времени.
Подобные явления в Тибцэне в последние годы цвели всё более пышным цветом. Люди поговаривали, что Его королевское величество стал совсем стар и слаб, а потому его министры в славном Яване забирают себе всё больше власти и привилегий. Как известно рыба гниёт с головы и до самого хвоста. Вот и эти самые хвосты тоже всё больше наглеют, не боясь начальственного гнева. Да и какой гнев, если тот же сотник рыночной стражи наверняка тоже в доле? Так что в относительной безопасности от поборов себя могли чувствовать разве что те купцы, которые были на короткой ноге с местными феодалами. Хотя это тоже не было гарантией неприкосновенности. Власть королевских чиновников стала немного меньше на окраинах страны, но тем не менее спорить с ними слишком рьяно пока опасались. Поднять руку на слугу короля это почти тоже самое, что поднять руку на него самого. После такого можно распрощаться с головой и никакой дворянский титул не спасёт.