Каждое слово Алексея било наотмашь. Как будто тебя хлещут по щекам, причём за дело. Залпом допиваю вино и протягиваю бокал Епифану, быстро его наполнившему.

— Поэтому я с группой сторонников обсудил возможность возведения на престол одного из сыновей Ивана Алексеевича. После твоей смерти, конечно, — быстро добавил канцлер.

— И как? Кто достойнее? — спрашиваю с горькой усмешкой.

Во так. Двадцать пять лет труда, очень тяжёлого и грязного. И всё насмарку.

— Фёдор Иванович слишком увлечён науками, он даже не от мира сего. А вот Михаил, при всей своей бесхитростности и выборе военной стези, подходит гораздо лучше. Пусть он молод, но силён духом, умён, а ещё способен рассуждать с холодной головой. Ты сам учил нас, что государственный муж обязан в своих поступках полагаться на выгоду и логику, а не сиюминутные порывы. Твой младший племянник именно таков.

А ещё он более управляем, чем Саша, вокруг которого давно сформировалась своя группировка. А Мишка, мало кому интересен, вот партия чиновников и сделала свой выбор. Хотя я в основном согласен с заключением Лихачёва. Кроме того, что живой Александр будет вечной угрозой новому царю. А моя семья расколется, став причиной гражданской войны. Эти моменты я давно просчитал. И вывод один — тупик. Вернее, придётся очень хорошо потрудиться, пролив реки крови, выправив ситуацию. Сейчас это невозможно из-за войны. Придётся отложить решение после захвата проливов.

Тут к нам осторожно подошёл Иванов, держащий в руке листы с показаниями. Я и забыл про допрашиваемого. Перевожу взгляд и киваю следователю. Надо довести дело до конца.

— Кратко! — машу рукой.

— Архимандриты Сильвестр и Милентий, а также митрополиты Феодосий и Досифей. Эта четвёрка возглавляет заговор. Есть ещё трое, но рангом пониже. Патриарх Иов не виновен. Но лучше убедиться в этом после допроса злоумышленников, — поклонившись, быстро произнёс Никита.

Кто бы сомневался. Как всегда во главе бунтовщиков настоятели Лавры, Саввино-Сторожевского монастыря, а также главы Тверской и Ярославской епархии. Прямо какие-то вражеские гнёзда. Меняй не меняй там людей, но всё равно лезет всякая нечисть.

— Начинай следствие, я подпишу приказ. Извести только заранее Наталью Алексеевну, именно она будет вести дело, — сообщаю вновь поклонившемуся следаку.

Иванову библию заменяет Уголовный кодекс, а верит он исключительно в торжество закона. Поэтому можно быть спокойным, что заговор раскопают до самого основания. Авторитетов у Никиты тоже нет, и на гнев митрополитов или монахов ему плевать. А с учётом того, что он из монастырских крестьян, то мне даже жалко настоятелей с их кликой.