— Играетесь? Ну-ну. — восклицает он и назвав мою фамилию зовет на выход.

Проходим по коридору и попадаем в кабинет воспитателя.

— Ты говорил, что мог бы вылечить мою ногу. — заявляет он, и выжидательно смотрит на меня.

Окидываю взглядом комнату и перейдя на истинное зрение, обнаруживаю тянущуюся к столу проводку и микрофон вделанный в крышку стола. Судя по слабому напряжению присутствующему в проводе, он сейчас подключен, поэтому решаю не рисковать. Все же помощь не может быть бесконечной, кто знает, вдруг весь этот разговор специально подстроен, чтобы в очередной раз обвинить меня в незаконном лечении.

— Сергей Вадимович, вы же прекрасно знаете, что я нахожусь под следствием о незаконном врачевании. — говорю я. — Ну зачем мне вешать на себя дополнительные обвинения. Да, я могу вылечить, но не буду этого делать по той простой причине, что не имею медицинского образования. Поэтому извините, но вам лучше обратиться к квалифицированному врачу.

— Да, ладно тебе! Никто ж не узнает! — восклицает он.

Найдя глазами лист бумаги и карандаш, подтягиваю его к себе.

— Даже если никто не узнает, все равно это будет нечестно по отношению к нашему правосудию. Поэтому мой ответ — Нет. — говорю я ему, одновременно с этим рисую на листке бумаги жирную стрелку и подписываю — «микрофон». Пододвинув листок бумаги так, чтобы стрелка указывала на обнаруженный мною жучок продолжаю. — Нельзя, значит нельзя. Если я однажды нарушил закон по незнанию, то сейчас я точно не собираюсь его нарушить, так как знаю, чем это может закончится для меня.

Изменившейся в лице воспитатель, зло хватает лист бумаги комкает его и бросает в урну, стоящую возле стола. Судя по его мыслям, которые я читаю, как открытую книгу, Камиль Каримович будет очень недоволен.

— Встать. Руки за спину. — произносит он. — шагом марш в камеру.

К моему приходу игры завершены, а Давид, сжавшись в комочек сидит возле унитаза с заплаканным лицом. Санек, тут же выставляет свои претензии.

— Вадимыч, за каким вы обиженного нам в камеру сунули, в гаремник его переводи.

— Пусть здесь сидит. — зло отвечает тот.

— Да мне пох… собственно, но сам понимаешь, ночевать он на параше будет. Да и ночь впереди…мало ли что. — многозначительно добавляет он.

Передернувшись от злости, воспитатель поворачивается к Давиду и командует.

— На выход! Бегом!

Того не нужно просить дважды. Он тут же подхватывает свою жиденькую скатку из матраса и постельных принадлежностей, уже довольно сильно испачканных в чем-то коричневом и устремляется на выход. Вадимыч, морщится от неприятного запаха, донесшегося до него от прошмыгнувшего мимо него Давида и выйдя следом за ним, громко хлопает дверью запирая за собой нашу камеру. Пацаны удивленно смотрят ему в след.