— Что это с ним? — произносит Павлик.

Пожав плечами, я подхожу к своему месту возле стола и усаживаюсь на скамейку.

— Чё вызывал-то? — спрашивает Санек, присаживаясь возле меня.

— Провокатор он, ваш Вадимыч. — отвечаю я.

— А то ты не знал? — удивленно восклицает мой собеседник. — Ты что надеялся он тебя водочкой угостит? Помечтай. Тут ухо востро надо держать.

На этом вопросы в мой адрес заканчиваются, и пацаны начинают вспоминать прописку Давида.

… — И тут он оголяется, а у него на заднице пчелка наколота, я так и оху…. И ведь молчит, как партизан! Ни слова об этом не сказал, неужели думал не узнаем⁈ — рассказывает один из пацанов. — Ну тут уже понятно все стало. На парашу пинками и прописали. Пускай в гаремнике живет, петушок.

Остаток дня, проходит в тихих играх. От ужина я отказываюсь, лишь прошу Левика подогреть водички, на что он охотно соглашается. Заварив кофе выпиваю кружку и укладываюсь спать. Будем надеяться, что все произойдет, как и было обещано и завтра я выйду на свободу.

Утро начинается как обычно с подъема. Приведя себя в относительный порядок сижу как на иголках в ожидании освобождения. Пацаны, заметив мое состояние удивленно интересуются, что произошло. Отвечаю, что жду хоть каких-то подвижек в своем деле. Все же сидеть здесь в безвестности не самое хорошее времяпрепровождение.

Наконец контроллер выкрикивает мою фамилию, приказывая.

— Искандер, с вещами на выход.

С вещами, значит в любом случае уже не вернусь сюда. Тепло прощаюсь с новыми знакомыми, все слова сказаны, подхватываю скатку с матрацем и прочими вещами и выхожу из камеры. Первым делом меня провожают в каптерку, где я сдаю все полученное здесь. После чего попадаю в кабинет воспитателя. Он мне подсовывает какую-то бумагу и предлагает расписаться. Пытаюсь взять ее в руки, чтобы прочесть, что там написано, но Вадимыч видя мою реакцию, вырывает листок из рук и указывает на дверь. Еще одна подлянка? Удивленно смотрю на него и выхожу из кабинета в сопровождении контролера. Спускаюсь на первый этаж, где после нескольких минут ожидания вновь слышу свою фамилию и выхожу в коридор. Здесь меня уже поджидает Рашид Эргашевич. Перебросившись несколькими словами с моим сопровождающим, подписывает какие-то бумаги, и мы выходим во дворик СИЗО. В поле моего зрения вновь попадает картина со шнырями из хозобслуги тюрьмы, ухаживающими за маками. Обращаю на это внимание Рашид-ака. Тот молча машет рукой, и мы садимся в поджидающую нас Волгу, которая тут же трогается и выезжает с территории.

— Нам нужно кое-что обсудить, — говорит мне мой знакомый. — Как лучше, сейчас, или вначале домой доедем?