— Айм файн, сэнк ю, — буркнул я и добавил, — я из колхоза «Путь Ильича» на симпозиум приехал, поэтому мои дела окей! А вы — учительница английского, наверное? Тоже на симпозиум?

— Можно сказать да, кое в чём я преподаватель, — отрепетированной ослепительной улыбкой стрельнула, путана и уселась напротив меня. — А деньги у тебя есть, молодой и красивый?

— А как же! Пять рублей — суточные. А вам что в школе не выдали? Или кошелёк в поезде срезали? Есть тут у меня рубля два на всякий случай. Дать?

— Придурошный, — тут же «ночная бабочка» показало второе своё лицо, которое было полно презрения к людям, живущим на одну зарплату.

После чего барышня вспорхнула и «полетела искать новое счастье» в этом уголке капитализма в самом центре столицы Советского союза. И тут же на её место прибежал защитник сборной Чехословакии Франтишек Поспишил.

— Что тебе сказали в Спорткомитете? — Спросил он на очень приличном русском языке с малозаметным акцентом.

— Идея с вашей пятёркой в будущей заокеанской команде понравилась. — Нисколько не соврал я. — Но окончательное решение будет принято только в мае.

— В мае я уже должен буду что-то сказать тренеру в «Кладно». — Покачал головой Франтишек.

— Извини, сам не понял, почему притормозили переговоры. Может из-за Леонида Ильича, который сейчас больше увлечён чемпионатом Мира, чем работой в правительстве? В общем, нужно набраться терпения и ждать.

— Очень жаль. Выпьешь с нами? Здесь прекрасное чешское пиво! — Улыбнулся неунывающий чех, напомнив сейчас чем-то моего партнёра по Чикаго вечного оптимиста Стэна Микиту.

— У меня утром самолёт в Штаты. Только прилечу и сразу на лёд. Да и вы бы поменьше гуляли, у вас же завтра матч с ФРГ.

— Мы Германию обыграем даже пьяные. — Хохотнул, пожав мне руку на прощанье, Франтишек Поспишил.

Когда я поднялся на четырнадцатый этаж в свой номер, то настроение моё, тоже немного поднялось. Наверное, насмотрелся на беззаботных чехов и шведов, и стало гораздо легче на душе. Вечно мы русские раздуваем из мухи слона. Проще надо смотреть на жизнь, как на игру, и меньше грузиться из-за мелких неприятностей. Подумаешь — притормозили переговорный процесс. Если Леонид Брежнев — категорически «за», то Михаил Суслов ему не помеха.

С такими радужными мыслями я открыл дверь комнаты, включил свет и обомлел, так как кроме меня здесь было ещё два странных человека. Два широкоплечих парня в серых плащах, чем-то смутно напоминали шпионов из кино.

— Предупреждаю, у меня разряд по боксу, — рыкнул я. — Если дёрнитесь, то полёт с четырнадцатого этажа — это будет последнее ваше воспоминание в жизни.