Цэрэушник, изображая сильно поддатого человека, протиснулся к барной стойке и, присев вплотную к тому месту, где беседовали советские хоккеисты, прислушался к диалогу, ведь русский язык он знал на очень хорошем уровне. Но тут произошло то, чего Эдвардс не просчитал. Здоровенный центрфорвард Чикаго и сборной СССР приподнял агента ЦРУ за подмышки, развернул его лицом в сторону туалета и, поддав, мощного шлепка своей лапищей под зад сказал: «Вам товарищ пора освежиться». После чего цэрэушник посеменил в туалет, а хоккеисты весело заржали в след. «Чёртов русский, — выругался он про себя. — Ничего, моя игра только началась. Мы ещё посмотрим — кто будет смеяться последним?».
Глава 2
В понедельник 29-го января во второй половине дня мы с Коноваленко, прогуливаясь по центральному Нью-Йоркскому парку, направлялись в здание Советского консульства, которое уютно разместилось в непосредственной близости от большущего водохранилища. Где-то в девяностые это озеро переименуют в честь Жаклин Кеннеди, а сейчас среди заснеженных тротуаров по его открытой воде плавали толстые раскормленные утки, которым бросали хлеб весёлые американские ребятишки.
— Я вторую неделю по вашей Америке хожу, всё никак не могу привыкнуть, почему вокруг все улыбаются? — Спросил Виктор Сергеевич. — Чё, у них ни у кого нет проблем?
— Проблем, как и везде, хватает, — хмыкнул я. — Кредиты, налоги, бизнес, семья, да много разного. Просто здесь философия такая, проблемы проблемами, но жизнь-то продолжается и поэтому не стоит унывать. Если ходить смурным, то станет ещё хуже.
— А у нас-то, почему не так? У нас всё стабильно. С голоду никто не умирает. Ходи, радуйся жизни, улыбайся.
— У нас ещё совсем недавно, если ты слишком будешь радостный, можно было загреметь на лесоповал. — Засмеялся я. — Десятку не глядя давали за анекдот. Как сказал Остап Бендер: «Интересный вы человек, всё у вас в порядке. Удивительно, с таким счастьем — и на свободе».
— В Америке, что ли твоей всё по-другому? — Обозлился Коноваленко.
— Да тут всем по барабану, если ты конечно не экстремист, и не бегаешь по улицам с криками «всех убью!». В Штатах жить можно. А если у тебя ещё к тому же голова варит, руки не из одного места растут, высоко подняться можно.
— У нас в Союзе тоже можно высоко, — недовольно пробубнил голкипер.
— Не скажи. У нас в СССР если ты жопу начальству лизать не умеешь, то высоко не взлетишь. Скажешь, что не знаешь таких примеров, когда люди из шестёрок поднимались до бессмысленной, но ответственной в кавычках работы в министерстве? В США, в принципе, реально благодаря подхалимажу продвинуться, но если ты бестолочь и приносишь компании одни убытки, то тебя быстро выкинут со своего места. В Советском союзе — экономика вторична, главное — это идейная выдержанность. Не согласен?