Солодухин за доли секунды прицелился и бросил, не доходя трёх метров до центральной красной линии. Зрители на трибунах схватились кто за волосы, кто за сердце, но второй игрок обороны бело-голубых Валерий Васильев, пока Давыдов боролся с ленинградским нападающим, уже успел прилететь в зону защиты. Поэтому бросок Солодухина отразил, выпрыгнув, как футбольный вратарь Лев Яшин. Затем Васильев прокатился на пузе, вскочил и не глядя швырнул шайбу обратно на половину ленинградских гостей, которые уже выкатились на свою синюю линию. И неожиданно шайба, подпрыгнув на льду и миновав клюшки ленинградских армейцев, вывела Бориса Александрова один на один. Народ на трибунах взвыл, «Малыш» сделал несколько широких раскатистых шагов и пульнул с десяти метров, стараясь угодить под правую ловушку Шеповалова. Хотя, возможно, Борис это исполнил и неосознанно. Просто сердцем почувствовал, что время игры стремительно истекает, и нужно бросать. И за мгновение перед финальной сиреной все кто сегодня болел за «Динамо» выкрикнули короткое, но протяжное слово:

— Гоооол!

Всеволод Михайлович Бобров смахнул пот со лба, и устало опустился на скамейку запасных, а на электронном табло лучшего хоккейного дворца страны высветилось: «Динамо» — СКА, счёт — 3: 2.

* * *

Спустя сорок минут за одним из столиков в ресторане «Россия», собралась странная компания, которая много спорила и мало выпивала. Точнее крепкие спортивного телосложения парни потягивали одну единственную бутылку «Советского шампанского». И знатоки хоккея легко среди этих ребят могли распознать: Валерия Харламова, братьев Мальцевых Александра и Сергея, Валерия Васильева, Виктора Коноваленко и фортового юного гения прорыва Бориса Александрова.

— Я считаю, что нам за океаном делать нечего, — настаивал на своём Саша Мальцев, которого поддерживал младший брат Сергей. — И тебе туда соваться не стоит, поломают, — сказал он «Малышу» и, обернувшись к Харламову, добавил. — А тебя, Валера, вообще никто не отпустит, и правильно сделают, вот и весь сказ.

— Вы как хотите, я еду, — рыкнул Коноваленко. — У меня выбор либо стоять за горьковский «Полёт» в классе «Б», либо за океаном. И потом я Тафгаю должен. Колено благодаря ему мне починили, Суперсерию, которую десять лет ещё вспоминать будут — я выиграл. В общем, как хотите, я еду.

— Я тоже поеду, — согласился с ветераном самый юный хоккеист в этой компании Борис Александров.

— Нужно вот что сделать, — предложил всем Харламов, — написать письмо Ивану в Чикаго, чтобы он приехал в марте в Мюнхен.

— Чего б…? — Опешил Васильев.