— Зато сейчас пишут, что ты — это первая ласточка. — Снова подал свой противный надтреснутый голос Гордон Дэвис. — И скоро сюда косяком полетят хоккеисты из вашего СССР. Разведёте здесь коммунизм.

— Какой коммунизм, не мели чепухи! — Шикнул я. — Советские хоккеисты в большинстве своём простые аполитичные парни. Наоборот, вы должны спасибо сказать — ведь ваш-то хоккей поднимется на новый уровень. Ну что там, скоро? — Нетерпеливо поёрзал я на заднем сиденье автомобиля, так как меня стала утомлять компания частного детектива и бывшего цэрэушника.

— Ещё пять минут и парня нужно будет идти вытаскивать из логова на ваш русский авось, не дожидаясь условного сигнала, — недовольно процедил Кшиштоф Бачурски, немного знакомый с русским обычаем полагаться на случай.

— Ладно, — буркнул я. — Что известно по моему делу? Почему новый агент ЦРУ не вступил со мной в переговоры, как ты в своё время? — Спросил я Гордона Дэвиса.

— Да всё элементарно. — Сморщился цэрэушник, как будто проглотил кислую сливу. — Его из центра поторопили, вот он и решил твоё дело закончить по короткой программе. Нет человека — нет проблемы.

— Найдите мне его мужики, найдите! — Прошипел я, вспомнив, как чудом избежал аварии, где могли пострадать дорогие мне люди, и впервые пожалел, что голос в моей голове теперь молчит. — Я в его карманы напихаю наркотиков, запрещённую в Союзе порнографию, засуну план Кремля и пистолет с глушителем, а потом заброшу бесчувственного в район Карельского перешейка. Путь потом попробует доказать, что он простой сумасшедший, сбежавший из Америки в СССР.

— Ха-ха, — хохотнул частный детектив Бачурски. — Я бы на это посмотрел. — Вдруг Кшиштоф серьёзно обвёл нас взглядом и сказал. — Ну что парни? Чует моё сердце — нужно нашего актёра спасать.

— Давайте проголосуем, кто пойдёт? — Бывший цэрэушник Гордон уставился на меня.

— Значит так, товарищи демократы, — хмыкнул я. — Я сейчас на лицо надеваю ватно-марлевую повязку, не хватало, чтоб меня опознали. А вы бегите следом через минуту.

— На помощь? — Спросил частный детектив, протянув мне моток проволоки, которым планировали вязать маньяка.

— Аха, на помощь. — Кивнул я. — Пришибу ещё этого вашего голубого шалунишку. Я когда злой, у меня кулак тяжелее в полтора раза обычного. Поэтому засекайте время.

Я выскочил из автомобиля Кшиштофа, и уверенным шагом, словно врач, приехавший на вызов больного, направился в логово преступника. Что сразу же бросалось в глаза, в северном Чикаго, в отличие от южных окраин города в районе Вашингтон-парка, где преступность зашкаливала? Так это чудные аккуратные домики, как из детской Рождественской сказки. Если бы в подобный район на экскурсию привезли наших советских колхозниц и колхозников, то они наверняка бы решили, что попали в рай. Однако, как оказалось, и в раю, как и на Солнце, бывают пятна. В двухэтажный особняк преступника, которому позавидовала бы большая часть советской чиновничьей элиты, я постучал с предельной жесткостью, чтобы хозяин осознал — если он не откроет дверь, то она откроется сама от разрушительной вибрации. Однако в доме кто-то, выключив музыку, не особо спешил отворять дверной замок. Поэтому я кулаком повторил дробь в добротную, покрытую красным лаком дверь.