Это показалось мне интересным — все эти священные камни явно имели торсионный потенциал, однако как я уже убедился, всё это могло быть связано с таинственной златовлаской. Скорее всего, именно так оно и было — я предположил, что камень отпугивал животных, поскольку иначе не пояснить логику отправки юных девушек в лес, где водятся волки и медведи.
— Потом мне его покажете. А сейчас займитесь этими вашими шкурами и всем прочим, что вы успели добыть. Определите, что дотащит конь Лиунэ, что можно загрузить сюда, — я обвёл рукой грузовую зону, — а что придётся оставить!
— Ты хочешь взять с собой шкуры, господин? — удивилась Куди.
— Разве в твоём селении они будут лишними? — я улыбнулся.
— Нет, пригодятся, — она тоже улыбнулась — впервые с момента моего приземления.
— Займитесь этим, стражницы, — взмахнул я рукой.
Обе поклонились и осторожно вышли из шаттла.
Я же стал думать, как мне компактно загрузить всё то добро, что я притащил за эти дни в деревню.
Далее послышались жизнерадостные выкрики Шанди и начался настоящий спектакль: я стал в открытом люке, скрестив руки и облокотившись на переборку, наблюдал, как юные эльфийки сначала робко — по одной, потом всё смелее, выходят из укрытий.
Минут за пятнадцать они разбрелись по пригоркам, собирая ромашки, васильки, лиловые колокольчики и всё, что здесь произростало. Послышались повеселевшие голоса, смех.
Я отметил, что страх сменился любопытством, а любопытство переходило в азарт — каждая хотела сплести венок красивее, чем у подруги.
«Гениально, капитан Тремейн, полномочный посланник богини! Просто гениально!», — я расслабленно наблюдал за ними и не мог не улыбнуться собственной находчивости.
Открыл бутылку пива и уселся на трапе, аблюдая за всей этой суетой и просто отдыхая от волнений сегодняшнего дня.
Где-то через час, когда сумерки сгустились, первая, самая смелая из послушниц, пересекла речушку, и посматривая на меня, подошла и осторожно повесила большой венок на посадочную опору, потом поклонилась мне.
Немного поколебавшись, за ней потянулись и другие. Очень скоро нижняя часть корпуса утопала в цветах. Запах топлива смешался с густым цветочным ароматом.
Когда последний венок был возложен, на поляне повисла странная, почти торжественная тишина. Цветы украсили серый металл посадочных опор, и шаттл, ещё недавно казавшийся чужеродным куском железа, теперь выглядел как огромный алтарь, утопающий в живых красках и запахе летнего разнотравья.
И тогда одна из стражниц, Цуни, сначала тихо и почти робко, затянула песнь. Мелодия была простой, но пронзительной: о том, как богиня Теллаурис спускается к смертным в облике серебряной птицы и уносит их души к звёздам.