— Спасибо за советы.

— Не за что. Да, и про «Чайф» не забудь. Я на тебя надеюсь!

А в номере, который я покинул, по ощущениям, лет сто назад, тем временем царила тишина. Хорошая такая, одновременно звенящая и давящая на уши. Ну и хаос, как без него. Возникало такое ощущение, что тут потоптался средних размеров мамонт, раскидав по сторонам постельное белье, чайные пакетики, майки и куртки.

Впрочем, тишина долго не простояла. Увидев меня в дверях, все три персоналии, находящиеся в номере и до того сидевшие каждый в своем углу, набрали воздух в легкие и одновременно разразились тирадами, причем на повышенных тонах. Разобрать что-либо в этом потоке сознания было трудно, разве что отдельные фразы удавалось ухватить.

— А она говорит…

— Это же безобразие! Сущее безобразие!

— Да если бы не ты, я бы их до донышка…

— Какое он имеет право!

— А это все финансирует, между прочим…

— Что же мне теперь, вообще не выходить никуда?

— Так-то ты тут должен быть, с нами! И им сказать!

Я послушал это все где-то с минуту, вздохнул, достал из шкафа свой рюкзак, который собрал заранее, на всякий случай убедился, что ничего в нем не убыло, достал из бокового кармана часы Casio Pathfinder, убранные туда накануне, затянул их ремешок на запястье правой руки, убедился, что они работают, закинул на плечо лямку, отметив, что, конечно, весит поклажа неслабо, и направился к двери.

— А мы? — ударил во вновь наступившей тишине мне в спину голос Гели — Макс?

— А вы пропадите, пожалуй, пропадом, — ответил ей я. — Нет, серьезно. Надоела мне ваша компания хуже горькой редьки. Я, блин, чего-то ношусь, пытаюсь свести одно с другим, изыскиваю варианты, как дело до ума довести, а вы как детсадовцы. Нет, понимаю, что это моя работа и мой контракт, но при этом я никого из вас с собой и не звал, вы сами сделали этот выбор. И что? Переругались, разбросали все, спасибо еще друг другу в постели не написали. Какие вам горы? Какой Уфалейский хребет? Песочница на площадке — вот ваш уровень. Потому в магазин, за формочками — и туда, а после, как куличиков налепите вволю — в Москву. Все, бывайте.

Причем это был никакой не воспитательный момент, я на самом деле так думал. Да и потом — они все взрослые люди, та же Марго вообще куда старше меня, о каких нотациях может идти речь в принципе?

Как и о том, чтобы брать эту компанию с собой. Да я от стыда сгорю, если они при Светлане что-то в подобном духе устраивать начнут.

— Кстати, насчет Москвы я не шучу, — обернулся я на пороге. — И чем быстрее — тем лучше. В городе не только Василиса, но и Майя. Но это так, пустяки. К ночи в нем нарисуется Голем, очень злой и потому не знающий жалости больше обычного. И самое позднее часам к двум ночи он придет сюда. Придет-придет, не сомневайтесь.