— Гена, — сказала она тихо мне в висок. — Что бы это ни было — береги себя.
— Обещаю.
Мы ещё долго сидели так — она у меня на колене, я с рукой у неё на спине. Где-то на кухне у Леры тихо шумел увлажнитель воздуха, а в моём внутреннем кабинете, тихо, без салюта, аналитик перевернул на доске вторую фигуру. Письма из «Катманду» уже летели по адресам через Дели. Завтра в час дня в «Берёзке» начиналась вторая линия. Параллельная. И я ещё пока не знал, кто именно сидит в той точке, к которой Серёга Панкратов меня выведет.
Но что выведет — знал точно.
Глава 5
Проснулся я от того, что мою руку очень аккуратно приподнимают и пытаются отвести в сторону.
Лера лежала у меня на плече. Мы переплелись до того, что я несколько секунд не мог сообразить, где у меня заканчивается плечо и начинается она. Волосы её разметались по подушке, одна прядь щекотала мне нос. Она осторожно, миллиметр за миллиметром, пыталась убрать мою руку с себя, явно надеясь выскользнуть без шума.
Я прижал её крепче и поцеловал в макушку.
— С добрым утром.
— С добрым, — хихикнула она.
Голос у неё был совсем сонный, низкий, чуть хрипловатый. Она улыбнулась:
— Прости, что разбудила.
— Да я уже и так просыпался, всё равно надо вставать, у меня встреча в час.
— Помню, а с учётом, что мы уснули не так давно, хотела дать тебе ещё поспать немного.
Интерфейс сонно пошёл по её ауре. Янтарь, мягкий, утренний, без единой ряби. По языку прошёл лёгкий привкус — как тот леденец, что бабушка раньше совала мне в карман: молочный, с чуть подгоревшей карамелью по краю. Никакой тревоги, никакой задней мысли. Просто человек, которому со мной хорошо.
Мне и самому от этого было хорошо до неприличия.
Она ещё минуту полежала, потом всё-таки высвободилась. Села на край кровати, подобрала с пола халат, накинула. Волосы собрала пальцами в хвост, перекрутила, что-то взяла с прикроватной тумбочки, заколола. У меня вообще всегда было ощущение, что женщины делают эту операцию при помощи телекинеза.
— Я в душ. Потом завтрак. Минут пятнадцать.
— Угу.
Она остановилась в дверях, обернулась. Посмотрела на меня — лежащего на её подушке, с её одеялом до пояса, с дурацкой ухмылкой на лице. Я и сам почувствовал, что ухмылка у меня именно дурацкая. Ну и ладно.
«Хороша», — проскочила мысль.
— Я всё вижу, — донеслось уже из коридора.
— А что я? Я ниче.
— Ага, я спиной чувствую твой взгляд.
Я остался лежать на спине, заложив руки за голову. За окном начинался московский март, я видел только верхушку сосны и кусочек неба.
Внутри у меня одновременно работали два процесса.