Два облака, одно ментальное, другое физическое, поползли к основаниям стволов, где отчаянно отбивался последний отряд орков.

Вождь и его воины почувствовали неладное. Они ощетинились и сбились ещё плотнее, с подозрением оглядываясь по сторонам. Они чувствовали, что воздух изменился, стал тяжёлым, вязким. И всё же никакого мага или шамана с ними не было, то есть против магии они были беззащитны.

Первым дрогнул самый молодой из воинов. Его топор опустился, он моргнул раз, другой, а потом его глаза закатились, и он тяжело рухнул на землю.

Голубоватое облако Фомира окутало орков, и произвело эффект сразу. Один за другим орки начали падать. Их могучие тела обмякали, оружие с грохотом падало на землю. Они засыпали прямо на ногах, погружаясь в сон, из которого их могло вывести только другое заклинание, отменяющего свойства.

Вождь что-то яростно прорычал, пытаясь растолкать своих воинов и кинуться на эльфов, но было поздно.

Вождь держался дольше всех. Его воля была сильна, он мотал головой, пытаясь отогнать наваждение, его глаза покраснели от напряжения. Он сделал ещё один шаг, замахнулся топором, но его движение стало медленным, тягучим, словно он двигался под водой.

Топор выпал из его рук.

Он постоял еще секунду, покачиваясь, а потом рухнул на колени и завалился набок, прямо на тела своих уснувших воинов.

Ну и ладненько. Это было по-своему прекрасно, в своей холодной, безжалостной эффективности.

Лес превратился в огромный лазарет под открытым небом. Повсюду лежали и стонали раненые орки. Мои солдаты уже начали процесс «сортировки». Тех, кто был легко ранен, обезоруживали, связывали и сгоняли в одну большую группу. Тяжелораненых тоже на всякий пожарный обезоруживали, но осторожно оттаскивали в сторону, где ими уже занимались медики Зульгена.

Мой орк-целитель, получив прямой приказ, лечил врагов так же усердно, как и своих. Для него не было разницы. Раненое тело было просто раненым телом, которое нужно починить. Этот прагматизм делал его бесценным специалистом.

А тот факт, что он был орком, немало удивил лесных орков.

В какой-то момент воцарилось молчание. Не тишина, но — никто не считал нужным что-то говорить, воины словно задумались.

Молчание было густым, звенящим, почти физически ощутимым после оглушительного грохота битвы. Воздух сделался тяжёлым, пропитанным запахом крови, крепкого мужского пота и едкого озона, оставшегося после заклинания Фомира.

Стена щитов постепенно теряла фрагменты, воины снимали щиты, кто-то похлопывал кого-то по плечу. Один из орков Первого полка задумчиво массировал себе плечо, вероятно, раздумывая, стоит ли обратиться к медикам или пёс с ним?