Зульген не обратил на это внимания. Он просто положил свою огромную, как лопата, ладонь на плечо раненого, и тот замер.

— Тихо, сынок, — пророкотал Зульген, его голос был низким и успокаивающим, как гул земли. — Кость надо на место поставить. Будет больно, но потом станет легче.

Пленный орк смотрел на него, как на привидение. Орк лечит орка после битвы, где они были по разные стороны?

Рядом с Зульгеном работали его помощники. Человек с рыжей бородой, который держал наготове шину, и молчаливый чернобородый гном, который аккуратно разрезал штанину на ноге раненого, обнажая перелом.

И эта картина, орк, командующий человеком и гномом, чтобы вылечить другого орка, была для пленных чем-то из области фантастики. Они привыкли, что разные расы могут взаимодействовать только одним способом: через прицел лука или лезвие топора. А здесь они видели слаженную работу, направленную на единую цель, причём полностью игнорирующую расовые предрассудки.

Первоначальный шок лесных орков сменялся глубокой задумчивостью. Они пытались обработать новую информацию и вписать её в «картину мира».

Они смотрели на своих победителей и видели не феодальную дружину, не банду мародёров, не фанатиков или наёмников, упивающихся победой.

Ручаюсь, с такой организацией они не сталкивались. Организованная, дисциплинированная и многонациональная сила, которая после тяжёлого боя немедленно приступала к оказанию медицинской помощи и возведению укреплений.

Никто не вёл пропаганду в обычном смысле этого слова, не говорил им, что наша система лучше.

Они просто смотрели и делали выводы.

Тот же процесс лечения сам по себе был для пленных откровением.

Зульген действовал методично, сочетая в своей работе, казалось бы, несочетаемые вещи.

Он закончил с переломом. Резкое, выверенное движение. Глухой хруст, который заставил пленных орков вздрогнуть. Раненый взвыл, но Зульген даже не моргнул.

— Всё, — сказал он, и его помощник-человек тут же начал накладывать шину.

Затем Зульген перешёл к следующему пациенту, орку с глубокой резаной раной на плече. Кровь остановилась, но в рану попала грязь. В условиях антисанитарии это означало почти гарантированную смерть от воспаления раны и заражения крови.

Чернобородый гном спокойно промыл рану кипячёной водой и присыпал гномьим плесневым порошком (в котором, как я подозревал, были местные аналоги пенициллина), осмотрел раненого на предмет других ран.

Зульген опустился на колени и начал бормотать что-то на древнем орочьем наречии. Его ладони засветились тусклым зелёным светом. Это была примитивная, природная магия исцеления, знакомая и понятная оркам. И это вполне вписывалось в шаманские орочьи методики.