— Мы с ним не родня, — попыталась возразить Маглита.

— Всё, что Вы можете… — я проигнорировал эту попытку рассказать, как тёмные эльфы отличаются от остальных эльфов, — или не можете, тут уж как повезёт… это соответствовать его уровню. Иметь такую же смелость, когда мир будет сгорать в огне конца света, как и он.

Маглита изящно приподняла тонкую бровь, явно заинтригованная моим утверждением и скосила глаза на Фаэна.

— Вопрос ведь не в том, кто из нас круче, сестра-эльфийка, а в том, чего Вы хотите и чего хочу я.

— И чего же я хочу? Просветите меня.

— Месть. Малодушные скажут «да я не хочу мстить, да ладно, да пусть живёт». Но нет!

Я шагнул чуть ближе, чтобы увидеть, как её фиолетовые глаза зажглись гневом. Запах морской соли смешался с тонким ароматом незнакомых пряностей, исходящим от её кожи.

— Как Вам выражение: «Пусть горы истлеют и на их месте протекут реки, пусть реки пересохнут и на их месте вырастут горы, но месть в моём сердце будет горёть вечно»?

— Отличное выражение. Я не собираюсь прощать и терпеть. Я и моё братство.

— Собачьи острова вас отторгли. Я предлагаю надавать им по сусалам. И, насчёт кораблей. Есть у меня чем удивить клан воинственных эльфов-мореходов.

Тёмная эльфийка с неподдельным интересом склонила голову. Уверенная наглость сухопутного правителя пробила её аристократическую броню. Она привыкла общаться с мужчинами через призму клинков и крови. И это были либо тупоголовые морские разбойники, либо торгаши, дрожащие за свои кошельки.

Я и Фаэн (а это она ещё остальных не видела) ломали все привычные паттерны поведения местных.

— Вы заинтриговали меня, полководец Рос, — Маглита подала руку Фаэну и тот немедленно её поцеловал. — Вы готовы продемонстрировать свой козырь сейчас или есть какое-то назначенное время… Потому что пока что я не представляю, о чём идёт речь.

День в городе начинался, улицы Порт-Арми напоминали растревоженный муравейник, щедро политый тревогой и ожиданием новостей.

Я попросил Иртыка следовать в отдалении, а теперь мы втроём шли сквозь узкие проулки, лавируя между скрипящими телегами с колотым камнем и тяжело дышащими портовыми грузчиками. Воздух полнился запахами кислого пива, горячего металла и сырой древесины.

Газария вела войну, но её жители не гнулись под тяжестью. Я собирался победить без надрыва.

Да, беженцы работали, но получали деньги и тратили их. И местные работали, попутно торговали, договаривались с беженцами, находили точки соприкосновения, формируя единую культуру, а война — была одним из её мощных лейтмотивов, котлом, который всех объединит.