Наши пара километров Парижу в подмётки не годились, но мы не гнались за славой, мне больше нравился тот факт, что про катакомбы Порт-Арми были мало кому известны. А значит, про них не знали и шпионы.

То обстоятельство, что пиратам как обитателям морей и всякого рода волн, лес — стихия совершенно чужая, было мне только на руку.

И вот, утром, пока вражеские полки выстраивались на штурм города, в лесу, который был уже никому не интересен, показались сразу три полка и четыре эльфийских разведывательных роты.

Эльфы определили, что полкам можно «выходить» на позицию, потому что про лес враги позабыли, не до того им было, в ходе боя.

И после синхронного удара по вражескому штабу настало время бить в спину.

Командовал ими Ройнгард. Но Ройнгард, при всём уважении, годился как хороший исполнитель, для того чтобы их вывести из леса и выстроить, а не командовать в сложной тактической обстановке.

Я упёрся в этот факт ещё на стадии планирования этого сражения в тот вечер, когда получил сообщение о взятии Газлева.

Мурранг, Хрегонн были мне нужны и занимались махиной артиллерии. Новак держал стену, Гришейк за общую стратегию не отвечал. Хайцгруг сейчас «выдыхает», после критически важного рейда, как и Лиандир (хотя он у меня не универсал, умеет только своей ротой). Марк бы тоже не вывез.

В общем, в этой ситуации юнитом, который должен был бы «вывозить» являлся я.

Ластрион нацепил на меня браслет, покрутил как при примерке.

— Я готов Вас перебросить. Расстояние маленькое, никакие блокировки не помогут.

— Валяй…

Вообще-то, телепортация у него, что называется, застопорилась, сработала защита богини Анаи, но она дала мне возможность согласиться на перемещение или отказаться от него.

Я дал согласие и через секунду чуть не упал, оказавшись около рядов своей пехоты.

Ближайшие бойцы скосили на меня глаза.

Вообще, сейчас они выглядели странно. В паре километров от нас находился город, а пространство между нами и стенами города заполняли вражеские полки.

Если присмотреться, то вели они себя как минимум по-разному. Несколько полков возложив хрен на остальных, героически драпали к реке, где всё ещё находились наведённые переправы.

Некоторые полки безумно рвались погибнуть на стене от клинков бойцов Гришейка и Новака, большинство пребывали в хаосе и откровенной панике.

Я постоял, прикидывая действия своих трёх усиленных полков.

Вообще, если считать по цифрам, то дела мои изначально были плохи, моих неполные десять тысяч бойцов (за минусом «десанта»), плюс кривые-косые шесть тысяч ополченцев. И это против сорока тысяч островной пехоты! Выходить против них в чистом поле казалось самоубийством.