Следить за тем, как действует мой адмирал, было поучительно, потому что в морском деле я не смыслил почти ничего, мне приходилось полностью полагаться на неё.

Паруса у неё над головой надулись, «Летающий кальмар» плавно отошёл от причала, набирая скорость.

Тяжёлые катамараны были вторым поколением москитного флота. Они по-прежнему не годились для масштабной переброски войск, абордажей и массовых грузоперевозок, однако были втрое больше, чем первое поколение и учли недостатки и слабости первых катамаранов.

Воины клана Бойк были влюблены в свои новые суда и мастерски научились ими пользоваться, ставя всё новые и новые рекорды скорости на конкретном участке и при больших переходах.

Пока что мой флот никак нельзя было назвать ударным, они подходили для разведки и диверсий, но — лиха беда начало.

Я собирался основать Морскую академию, где собрать в кучу всё, что было известно и о строительстве судов и об их эксплуатации, в том числе боевой. Если как следует подтянуть теорию, мы станем на голову выше. А если учить гражданских капитанов, в том числе иноземных, то через поколение львиная доля всех капитанов всех стран будут знать, где Порт-Арми. А многие даже питать к нему тёплые чувства, и это не считая того, что на обучении можно было бы неплохо заработать. Пока что единственным известным мне учебным заведением, где учили будущих капитанов, была Умарская академия имени падишаха Чи. И обучали там только высокородных орков.

Моя будет брать всех, но за деньгу, так что пришлют своих сыновей представители богатых торговых кланов, заинтересованные в том, чтобы их чадо стало матёрым капитаном в отдалённом светлом будущем.

Но пока что это только планы и мечты, а реальность — Маглита, которая скакала по борту своего флагмана как кузнечик, пока катамаран проходил в опасной близости от мола и всматривался в горизонт.

И достаточно скоро из лёгкой дымки вынырнул силуэт.

Крупный, неповоротливый трёхмачтовый галеон. Или нечто вроде галеона. Хрен его знает, в мире Гинн таких судов не было. И такой фиговины тоже не должно было быть.

И вот когда глазами Маглиты я увидел это зрелище, этот плавучий кошмар кораблестроителей, тогда всё и понял. Почему, собственно, мой дозор даже со здоровенной оптической трубой (а у них была стационарная, тяжёлая как станковый пулемёт и поставленная на опорную ось) не смог определить, что за ерунда к нам плывёт.

Громадное судно с крытыми бортами, тёмными и грязными, так что его истинный цвет невозможно было определить. Его паруса представляли собой омерзительное зрелище: сшитые куски кожи и грубой ткани, пропитанные чем-то бурым и маслянистым. Корабль шёл тяжело, проседая в воду. Узкие иллюминаторы смотрели пустотой, но парусами с палубы кто-то управлял. Понять, кто и как, издалека не представлялось возможным, катамаран имел не особенно высокую палубу, тогда как чужак казался небоскрёбом. Поэтому мой адмирал приближалась, не снижая скорости, а когда стало совсем близко, взлетела по снастям в «воронье гнездо», крошечную люльку в верхней части мачты, для наблюдения за горизонтом.