Однако его своеобразный полёт дал мне пару секунд, которые я потратил с пользой.

Наклонившись к стойке, я схватил если не наилучший, то по крайней мере самый привычный для меня меч. Пальцы легли на ребристую рукоять широкого гномьего клинка родом из Туманных гор Оша. Резкий взмах, а я всё ещё был под божественным ускорением, заставил воздух загудеть.

Я попытался вызвать доспех Ньёрда, чтобы получить дополнительную защиту от его клыков и когтей, однако тот отказался подчиниться. Вероятно, бог заблокировал эту мою способность и фокус, которым я мог бы поразить кого-то другого, тут не сработал.

Соббек возобновил наступление. Он рванул на меня с разинутой пастью, но я встретил его шквалом рубящих ударов, исключив ложные замахи.

Только грубая кинетика на предельных скоростях. Первый — в уязвимую зону между челюстью и шеей. Лезвие, способное вскрыть пехотный панцирь, врезалось в искрящуюся шерсть и не смогло её пробить.

Его шерсть, не шкура, а именно шерсть сработала как многослойная кольчуга, поглотив инерцию клинка.

Я остался в чём был — рубаха с пластинчатым доспехом, исподнее, меч и ботинки на босу ногу.

Его тело источало магию, шкура искрилась, из пасти при дыхании вылетал огонь, а глаза светили неистовым светом, словно их подпитывал гнев высшей твари.

Короткий шаг вправо и чуть назад. Заполучив место для хорошего замаха, я совершил вертикальный удар сверху вниз по выступающей холке. Прославленный гномий металл отскочил и даже, как мне кажется, выбил пару искр, а на кромке образовалась зазубрина.

Третьей попыткой стала глубокая подсечка по передним лапам. Клинок отпружинил от лап, словно я бил монтировкой по тракторной покрышке.

Мой лучший клинок не нанёс языческому божеству ни единой царапины.

Соббек не дал мне времени оправиться. Его туша превратилась в размытый силуэт. Он кидался на меня под разными углами и удары меча лишь чуть отклоняли его атаки, но не останавливали. В какой-то момент он подобрался и ударил меня всем корпусом в грудь передними лапами.

Удар оторвал меня от пола, через мгновение тело впечаталось в массивный дубовый шкаф за спиной, сломав его. Надо сказать, что на мне всё ещё был лёгкий пластинчатый доспех Анаи. Привычка таскать его на себе послужила мне добрую службу, но всё равно, я почувствовал, что удар Соббека чуть не сломал мне несколько рёбер. Однако физику запреградного воздействия никто не отменял.

Внутренние органы сжались, диафрагма спазмировала, на короткое время я потерял способность дышать. Волк тут же попытался цапнуть меня за грудь, чтобы добраться до сердца, однако внезапно зубы, способные перекусить рельсу, скрежетали по защитному полю, не в силах прокусить плоть.