— Хрегонн, — скомандовал я. — Дверь твоя.

Гном-квиз не ответил. Он просто сделал шаг назад, потом шаг вперёд и с разбегу ударил в дверь плечом. Не просто плечом — всей своей бронированной квизовской массой и гневом.

Дерево затрещало, но выдержало, а вот петли — нет. Дверь дёрнулась и повисла, как гнилой зуб на ниточках, на смятых петлях. Всё наше продвижение к ложе заняло менее минуты.

— Ещё раз! — воодушевляющее прикрикнул его брат-квиз Мурранг.

Хрегонн снова отступил и ударил. На этот раз дверь не выдержала. С оглушительным треском она слетела с петель и рухнула внутрь, открывая нам проход в самое сердце вражеского логова.

А у меня успела проскользнуть мысль, что я понятия не имею, кто из братьев старше или младше… Вот сейчас помру и не узнаю…

За дверью оказался короткий, обитый бархатом коридор, ведущий прямо в ложу. Воздух здесь был густым от запаха крови, криков и страха.

Мы ворвались внутрь, не теряя ни секунды. Первым шёл Хрегонн, который сцапал выбитую дверь и использовал как импровизированный щит на случай вражеских стрел. За ним — я и Рэд. Сразу за нами — Мурранг. Мы были готовы к бою. Мы были готовы к тому, что нас встретит отчаянное сопротивление.

Но то, что мы увидели, превзошло все ожидания. Мы оказались прямо за спинами оставшихся гвардейцев, которые сбились в кучу в центре ложи и смотрели вверх, пытаясь отбиться от арбалетного дождя. Они не ждали удара с тыла. Они даже не слышали, как мы выбили дверь, за грохотом боя и криками толпы.

Мы ворвались в ложу в тот самый момент, когда десятки арбалетных болтов каждую секунду продолжали разить королевскую стражу. Мы были не просто штурмовой группой. Мы были молотом, который должен был ударить по наковальне, на которой уже лежали остатки вражеской армии.

Рэд резко засвистел, что означало перевод огня на второстепенные цели, на гвардейцев прикрытия, и прекратить обстреливать ложе.

Я первым ворвался в ложу, и на секунду замер, поражённый открывшейся картиной. Это был ад, написанный сумасшедшим художником. Воздух был густым и тяжёлым, его можно было резать ножом. Он был наполнен криками раненых, предсмертными хрипами, звоном стали и свистом последних арбалетных болтов, которые продолжали впиваться в стены, пол и человеческую плоть. На полу, покрытом дорогими коврами, теперь залитыми кровью, выли и ползали раненые аристократы в своих изорванных шелках и бархате. Перевёрнутые столы, разбитые кубки, разбросанная еда — всё смешалось в единую, отвратительную массу.

Выжившие гвардейцы, не больше полутора десятков, сбились в отчаянный круг в центре ложи, пытаясь организовать оборону вокруг опрокинутого трона, на котором умирал король, и двух фигур, стоявших рядом с ним — Цербера и начальника личной охраны, капитана Ирита. Они были похожи на загнанных в угол волков, готовых дорого продать свою жизнь.