В тот момент, когда мы ворвались, они всё ещё смотрели вверх, пытаясь защититься от невидимого врага. Они не видели нас. У нас была парочка драгоценных секунд.

Стрельба сместилась.

Болты перестали лететь в центр ложи. Теперь они били по флангам, по лучникам на стенах арены, по любой охране, находящейся вне ложи, отсекая любую возможную помощь и не давая нашим врагам сбежать. Рэд, как опытный командир, заранее проговорил это со стрелками, чтобы мы случайно не попали под дружественный огонь.

Гвардейцы, услышав свист Рэда и шум за спиной, наконец-то обернулись. На их лицах отразился ужас осознания. Они поняли, что враг не только наверху. Враг уже здесь, за их спинами.

Началась короткая, невероятно жестокая схватка в ограниченном пространстве. Здесь не было места для тактики, манёвров и красивых финтов. Только ярость, сталь и кровь. Это была мясорубка. Мои гномы, сильные и великолепно снаряжённые, свежие и, чего уж там, не раненые, обладали слишком уж явным преимуществом.

Клинки столкнулись, высекая искры.

Гномы-квизы, Мурранг и Хрегонн, были не просто воинами. Они были двумя живыми таранами. Они не пытались фехтовать. Хрегонн с ходу запустил выломанную дверь в ближайшего «клыка». После чего мои телохранители просто шли вперёд, работая своими тяжёлыми молотами. Каждый их удар был сокрушительным. Я видел, как молот Хрегонна обрушился на щит одного из гвардейцев. Щит разлетелся в щепки, а сам гвардеец отлетел назад, снося с ног двоих своих товарищей. Мурранг, размахнувшись, ударил другого по шлему. Раздался жуткий хруст, и гвардеец просто рухнул на пол, как мешок с костями. Они не сражались. Они проламывали оборону, как два слона против пехоты.

Я сам ринулся в бой, мой меч нашёл щель в доспехах одного из противников. Он захрипел и осел на пол. Рядом со мной, как берсерк рубился Рэд, чей изогнутый меч в паре с прямым задорно и зловеще свистели при взмахах.

Мы не были героями из баллад и это сражение никак нельзя было назвать справедливым. В этой ситуации мы были инструментом шлифовки исполнения плана, эдаким напильником. К тому же сражение в ложе — момент ответственный, никого, кроме нас, я тут себе не представлял.

Дисциплинированные, но деморализованные и застигнутые врасплох гвардейцы не могли противостоять яростному, скоординированному натиску. Гномы неутомимо сшибали или ломали их одного за другим, пока на ногах не осталось никого. Ложа затихла. Теперь были слышны только стоны раненых и наше тяжёлое дыхание.

Несколько раненых гвардейцев бросили оружие и стали, подняв руки, чтобы показать, что сдаются.