Срез общества Лемеза.

Мы вошли внутрь. Обстановка была простой: десяток грубо сколоченных столов, длинная стойка и чадящий очаг. Пахло кислым пивом, дымом и жареным салом. Воздух гудел от десятков голосов. То, что надо.

Мы выбрали самый тёмный и незаметный столик в углу, откуда, тем не менее, хорошо просматривался весь зал. К нам подошла сонная служанка, и я заказал две кружки самого дешёвого пива и тарелку тушёной капусты с рубленым мясом. Мы не должны были выделяться. Мы — такие же уставшие путники или местные работяги, решившие пропустить кружечку после тяжёлого дня.

Пиво оказалось отвратительным, сильно разбавленным водой, но это было неважно. Мы пришли сюда не пить. Мы пришли слушать. Я откинулся на спинку жёсткой лавки, сделал маленький глоток кислой жижи и превратился в одно большое ухо. Рэд сделал то же самое. Наша охота за информацией началась.

Кабак жил своей жизнью, и эта жизнь выплёскивалась наружу в виде обрывков фраз, пьяных выкриков и тихих жалоб. Мы сидели, лениво ковыряя капусту, и фильтровали этот информационный шум, вылавливая из него крупицы ценных сведений.

За соседним столом трое бородатых мужчин, судя по всему, кузнецы или оружейники, вполголоса, постоянно оглядываясь, ругали новые налоги.

— … опять налог на горн ввели, сволочи! — шипел один. — Скоро за воздух платить заставит! Как работать, я вас спрашиваю?

— Тише ты, — осаживал его второй. — Услышит кто, и загремишь в подвалы к Церберу. Оттуда ещё никто не возвращался.

Имя «Цербер» прозвучало впервые. Я мысленно поставил галочку. Это явно была важная фигура.

В другом углу зала сидел хорошо одетый, но совершенно пьяный мужчина, похожий на мелкого купца. Он тупо смотрел в свою пустую кружку и бормотал себе под нос.

— … разорил… всё забрал… Петурио, чтоб ему пусто было… всё подсчитал, каждую монетку… ни капли совести…

«Петурио». Второе имя. И если Цербера поминали со страхом и ненавистью, то этого с каким-то усталым, бессильным раздражением. Как будто речь шла не о человеке, а о стихийном бедствии, вроде засухи или наводнения. Ещё одна галочка в моем ментальном блокноте.

Так, из обрывков фраз, пьяных откровений, жалоб и хвастовства, передо мной начала вырисовываться структура власти в этом прогнившем королевстве.

У любой власти была структура, ключевые точки, была система и закономерности её функционирования.

У этого королевства были два столпа, два имени, которые люди произносили чаще всего, вкладывая в них всю свою боль, страх и ненависть.

Цербер и Петурио.

Наше пассивное наблюдение дало первые плоды, но мне нужна была конкретика. Нужен был кто-то, кто сможет связать все эти слухи воедино. И вскоре объект для получения информации нарисовался сам собой.