— Теоретически, — ответил я. — Завтра бой. Может быть, это «тот самый бой». А может и нет. Она не говорила.

Рэд засопел. Неопределённость давила как на него, так и на меня. Но нужно было исходить из худшего, что всё завертится уже завтра.

И мы пошли. Не просто на переговоры. Мы шли на демонстрацию силы. Каждый элемент этой демонстрации был важен. Рэд — как воплощение несокрушимой мощи. Братья-квизы, чей путь со мной начался ещё в «Волчьем броде» — как символ того, что у нас есть ресурсы и мы можем позволить себе нанять лучших телохранителей в отличной броне. Их необычайно высокий для гномов рост и свирепый вид производили должное впечатление. Я же был голосом этой операции, человеком, который говорит от лица этой силы.

Мы готовились к этому визиту, как к рейду.

Гномы-кузнецы по моей просьбе выдали Муррангу и Хрегонну лучшие доспехи, которые у них были.

Не громоздкие латы, а подогнанные по фигуре кирасы из воронёной стали, украшенные рунической вязью.

В их руках были короткие тяжёлые боевые молоты, способные одним ударом проломить и щит, и череп. Рэд надел свою лучшую броню, а на пояс нацепил два меча — прямой и изогнутый. Судя по потёртости рукоятей, он пользовался ими многократно и уверен в них.

Я же облачился в свой чешуйчатый доспех от Анаи и взял короткий гномий меч. Мы не пытались скрывать, что мы воины. Наоборот, мы подчёркивали это. Мы были не просителями, а угрозой.

Перед выходом я ещё раз проинструктировал их:

— Постараемся разыграть так, чтобы не было лишней агрессии. Всё стоят с пугающим видом. Говорить буду я. Ваша задача: подпирать меня, как самоходки танки… Не важно, что это такое. Вы — моя опора, которая излучает опасность. Пусть они смотрят на вас и понимают, что связываться с нами — себе дороже. Мы должны выглядеть настолько уверенными и опасными, что сама мысль о нападении на нас покажется им самоубийством.

Квизы и Рэд молча кивнули.

Мы были готовы. Четыре фигуры, одетые в лучшую сталь, безмолвно выскользнули с территории стройки, куда мы оборудовали, кроме главного прохода, ещё парочку небольших, тайных и направились к рыночной площади, под которой, по информации от вора Зяблика, находилось сердце воровского мира.

Темнота была нашим союзником.

Лемез готовился погрузиться в тревожный, чуткий сон.

Стража не спешила патрулировать улицы, кое-где пьяные крики доносились из работающих таверн.

Мы двигались быстро и бесшумно, как тени, избегая освещённых улиц. Рыночная площадь ночью выглядела как кладбище. Пустые прилавки походили на надгробия, а ветер, гулявший между ними, завывал, как скорбящая вдова.