Приговор был встречен одобрительным гулом толпы. Это было понятно и справедливо в их глазах. Не беспричинная жестокость, но и не слабость.

Писарь дал мне протокол, в котором я расписался и ушёл, не желая видеть экзекуцию.

А народ остался. Ещё бы, при отсутствии других реалити шоу — это целое зрелище и развлечение.

Порка была недолгой, но унизительной. Мои бывшие слуги визжали и извивались под ударами, вызывая у суровых местных жителей лишь презрительные усмешки. После экзекуции их, всхлипывающих и униженных, вытолкали за городские ворота. Им дали по котомке с продуктами, хлеба, воды и выпроводили с фермерским караваном, который вёз хлеб в столицу провинции.

Их коней, а если быть точнее, то моих, перегнали к войту.

Я этого всего не видел, поскольку неспешно пошёл на рынок и купил у тех немногих бабок, что не ушли на «суд» разного рода провизии и потащил её к войту.

…

Завтрак у войта Юрбана был полной противоположностью трапезам в королевском гостевом доме.

Вместо безликих блюд на серебре — простая глиняная посуда на простом дубовом столе.

Вместо выпечки и фруктов — каша, дымящаяся яичница с кусками поджаренного сала, толстые ломти свежеиспечённого хлеба, от которого шёл умопомрачительный дух, и кружка с чем-то вроде травяного отвара, терпкого и бодрящего.

И это было великолепно.

Юрбан, потрёпанный жизнью, но сильный и кряжистый, обветренный мужчина с мозолистыми руками и честными глазами, ел с аппетитом, не отвлекаясь на светские беседы. Он был человеком дела, и я ценил это. После дворца и тесноты «гостевого дома», прямота этого человека была как глоток свежего воздуха.

— Значит, болота, — произнёс он, наконец, отодвинув пустую тарелку и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Кмабирийские болота. Его Величество, да хранят его боги, не иначе как в скверном настроении был, когда подписывал этот указ.

— Друг мой Юрбан, а что сказывают про эти самые болота?

— Ну… Кмабирийские топи — это не армия, не враг. Их нельзя поджечь или обмануть. Это проклятая земля, древняя, злая. Там не то что армию тренировать, там пару дней выжить — уже подвиг. Старики говорят, что после Второй магической войны земля там так напиталась кровью и тёмным колдовством, что до сих пор рожает мертвецов. Кости сами из трясины лезут, стоит только солнцу сесть.

— О как… Вторая косми… магическая. А что насчет первой?

— Ой, ваша светлость, я в истории не силён, не берусь рассказывать.

— Ладно, спасибо и на этом, уже помог, друг Юрбан. А что у нас в окрестностях, нет ли почтовых воронов?

— Вороны-то есть. Только почта у нас не королевская. Держит её старый Хрокк. Своеобразный тип, но вороны у него лучшие в округе. Быстрые и умные. Если кто и доставит весть в Каптье, так это его птицы. Живёт на окраине, у самого болота. Его хибару ни с чем не спутаете — вся крыша в гнёздах.