Испив кофе, мы для начала отправились в город, где я поблагодарил брата войта, но забрал у него королевских лошадей.

Хитрый советник Кориан не просто так придал их мне вместе с убогой прислугой.

К гадалке не ходи, он провёл это как финансирование Первой Добровольческой армии Маэна и списал под это дело кучу денег, потому что выписаны они были как «королевские скакуны» из королевский же конюшни. Скорее всего они и были таковыми, только на условиях, как пела Тортилла: «Ах, была как Буратино, я когда-то молода — триста лет тому назад». Лошади были безбожно старые, но хотя бы смирные и даже крупных квизов покорно повезли.

Мы двинулись в путь. Древний и в плохом состоянии тракт, который не использовался очень давно, когда-то, видимо, бывший оживлённой дорогой, но теперь едва угадывался под слоем мха и грязи.

Участок дороги от города Бинндаль пользовался фермерами и пастухами, и, хотя те разбили её копытами животных, был прохожим и расчищенным.

Однако через полчаса мы уже покидали обжитые места пригорода Бинндаля. И чем глубже мы погружались в болота, тем сильнее менялась природа вокруг нас.

Здоровые, крепкие деревья уступили место скрюченным, уродливым карликам, чьи ветви, похожие на костлявые руки, тянулись к вечно серому небу. Воздух стал густым, тяжёлым, и к запаху гнили примешался едва уловимый, тошнотворно-сладкий аромат цветения местных болотных растений, чей запах был неприятен.

В этом месте тракт местами порос кустами и хилыми деревцами, так что телега бы не прошла. Но простая работа топором и пилой исправит ситуацию.

Через какое-то время прекратилось пение птиц и кваканье лягушек.

Тракт стал чище, хотя камни тракта от времени вывернуло в стороны, и они требовали ремонта.

Я делал пометки в блокноте. Пару раз на тракте попадались брошенные и пугающего вида строения, вероятно, старинные фермы, от которых уже ничего не осталось, кроме потемневших до черноты каменных или кирпичных стен.

Тишина давила на уши. Теперь не пели птицы, не стрекотали насекомые. Единственными звуками были наше сопение, глухое цоканье копыт, а также непрекращающееся бормотание Фомира.

— Фон… фон меняется, — шептал он, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. — Он становится плотнее. Тут мы находимся в месте, где кто-то долго и мучительно умирал, причем это не древние сражения, а что-то сравнительно свежее.

— Может — жертвоприношение? Можно сделать такой жуткий ритуал, чтобы отогнать скелетов?

— Ну, разово… Ведьмы и жрецы практикуют, при жертвоприношениях можно добиться разового эффекта, — неохотно согласился он. — Но мы же знаем, это временное, а большая часть экспедиций бывала неудачными. Земля тут не очистилась, она всё помнит, герцог. Каждую каплю крови, каждый крик…