— Не нравится мне всё это, — проворчал Фомир, в сотый раз за утро поправляя свой потрёпанный плащ. — Тюрьма — это не таверна. Там люди злые. И трезвые. А злые трезвые люди — это самое худшее, что есть в этом мире.

Принстаунская каторжная тюрьма показалась на горизонте после очередного холма.

Эдакий образчик уродства на лике континента Северный Гинн.

Группа больших каменных, приземистых сооружений из почерневшего от времени камня, обнесена каменной же невысокой стеной с редкими, похожими на гнилые зубы, башенками. Стена не имела боевого хода, но преградой и фортификацией была основательной.

Над единственными воротами, окованными железом, виднелась полустёртая надпись: «Пощади побеждённых».

Учитывая, что из-за тяжёлого труда народ тут дох как мухи, до конца срока, а исчислялся он тут десятилетиями, очень мало кто отсюда выходил, пощада тут была своеобразной.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее ощущалась атмосфера этого места. Она была густой, давящей, пропитанной запахом нечистот, страха и застарелого, въевшегося в камни отчаяния. Даже братья-квизы, обычно невозмутимые, как скалы, напряглись, их руки легли на рукояти молотов.

— Крепость, — коротко пророкотал Мурранг, оценивающе глядя на стены. — Только для защиты от выхода. Если что, штурмовать будет трудно.

— Вообще-то мы приехали её не брать, а договариваться, пользуясь королевской властью, — напомнил я, хотя уверенности в моих словах было всё меньше.

Мы остановились в двадцати шагах от ворот. На стене, лениво облокотившись на парапет, стояли двое стражников. Их доспехи были ржавыми, а лица — опухшими и безразличными. Они проводили нас скучающими взглядами, в которых не было ни любопытства, ни угрозы. Просто усталость.

— Эй, там! — крикнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и властно. — Откройте ворота! Именем короля!

Один из стражников лениво сплюнул вниз. Второй зевнул, прикрыв рот латной перчаткой. Реакции не последовало.

— Может, они глухие? — предположил Фомир с надеждой. — Давайте просто уедем, а? Скажем, что никого не было дома.

— Я — герцог Ростислав Голицын! — повысил я голос, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — У меня приказ от Его Величества Назира Четвёртого о передаче заключённых под моё командование! Позовите начальника стражи!

Эта тирада, наконец, возымела эффект. Один из стражников нехотя отлепился от стены и скрылся за зубцами. Второй проводил его взглядом, а потом снова уставился на нас. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем на воротах появился ещё один человек.

Он был полной противоположностью своим подчинённым.