— Наличие знака Пути плюс максимальное соответствие по магической совокупности. Не спрашивайте, что это значит, это знание затерялось в веках.

— Но если нельзя попасть в лабиринт миров, не говоря уж о том, что неизвестно, где именно находится корона, зачем вы мне все это рассказываете?

— Потому что, уходя, тот, кто привел эльфов в этот мир, оставил одному из сыновей брата путеводную нить, взяв с него клятву стать хранителем рода, который не станет претендовать на власть, пока эльфами правят потомки Первого Владыки. Он выбрал для этого самого сильного и благородного из них и завещал подыскать себе достойного приемника, когда придет срок передать тому нить. Со временем клятва хранителя стала передаваться от отца к сыну, и никто из них никогда не отправлялся на Путь.

— Темная ветвь, — кивнула я, вспомнив древо рода Владык. — Но она ведь прервалась за несколько поколений до заселения этого континента.

— Официально да, — подтвердил он.

— Бастард?

— Именно, причем девочка. Но незадолго до смерти так и не оставивший официальных наследников хранитель успел передать путеводную нить ее сыну, хотя тому было всего пятнадцать.

— А возраст имеет значение? Хранители тоже должны проходить некое испытание?

— Сама передача нити является испытанием. Это больно. Невыносимо больно. И если вы согласитесь пройти через подобное, то я передам ее вам.

— Согласна, — не раздумывая подтвердила я и только потом задумалась над тем, зачем ему это. — Но почему мне, а не Владыке?

— Потому что клятва не даст передать нить тому, кто старше меня, как и тому, кто не имеет отношения к роду. С вас же я возьму другую клятву.

— Какую?

— Что вы передадите ее Солиентэлю и не станете сами разыскивать корону.

— Почему? Я ведь боевой маг, и у меня больше шансов.

— Получить абсолютную власть над эльфами? Да, больше. Но я этого не допущу. Сначала клятва, после нее передача нити.

Думала я недолго. Если есть хоть какая-то возможность вернуть Тэлю уверенность в себе, а эльфам их Владыку, ее нельзя упускать.

Сказать, что было больно, это вообще ничего не сказать. Я орала и плакала, лишь невероятным усилием воли заставляя себя не отдергивать руку. Ощущение было, будто проклятую схему прямо на кости без всякой анестезии бормашиной высверливали. Кожа на предплечье воспалилась и горела так, что казалось, попади на нее вода, тут же испарилась бы. Не представляю, как выдержал подобную пытку пятнадцатилетний эльфийский паренек, ведь по человеческим меркам этот возраст соответствовал примерно двенадцати, а то и одиннадцати. По субъективным ощущениям все это длилось чуть ли не сутки, но тогда безопасники наверняка были бы уже здесь. Когда сказали, что на все ушло не более десяти минут, поверить было крайне сложно. Ведь даже на то, чтобы прийти в себя, мне понадобился почти час. Рука была красной, опухшей и возвращаться в нормальное состояние, несмотря на все мои старания, не желала.