— В рот тебя колотить! — орал я, чудом зацепившись за заднюю стенку телеги и волочась ботинками по дорожной пыли. — Ты что творишь, гад?

Рядом со мной Кайя пыталась схватить меня за пояс и помочь забраться внутрь, но вместо этого чуть не вывалилась сама, когда телега подскочила на кочке.

— Тормози, м-мать… — начал я, но закашлялся от пыли, щедро забившейся в разинутый в крике рот.

Мимо промелькнуло удивленное лицо кого-то из крестьян, с визгом отскочила с дороги девушка с ведрами в руках, а потом и деревня кончилась, и мы помчались вдоль поля, поднимая за собой клубы пыли…

Выезд на имперский тракт сопровождался такой тряской, что я вылетел на камни с доской от заднего борта в руке, а сам фургон остановился метров через двести от места моего приземления, словно нарочно.

— Прибью придурка! — выдохнул я и закашлялся, выплевывая осевшую в горле и на зубах пыль.

Потом встал, отряхнулся, проверил, не отвалилась ли подошва у ботинок, и заковылял к фургону, радуясь, что авария случилась не у таверны. Вот бы опозорились!

— Серый, я разобрался, как тормозить! — радостно ухмылялся со своего места покрытый пылью Федя. — Тут несложно было!

— Да ты по жизни тормоз… — буркнул я, а потом, обнаружив у себя в руках доску, хотел было огреть ей друга, но не стал и отшвырнул деревяшку на обочину. Потом забрался в фургон… И вылез обратно — подобрать доску. Потому что это в нашем мире можно разбрасываться такими вещами. А здесь никаких пилорам рядом не наблюдается, и значит…

— И это я после этого тормоз? — ехидно осведомился Федя, увернулся от подзатыльника и предложил: — Залазь давай! Броню надо одевать. Потом не до того будет.

Броню надели все трое, даже Кайя, хоть и ворчала тихонько, но кирасу на себя нацепила сразу, и шлем, несмотря на жару, тоже надела. А вот кольчуги остались лежать в сумках. Просто потому, что от стрелы они не помогут, а двигаться будут мешать. Нет у нас привычки к таким вещам, а в бою это может обернуться проблемами, вплоть до летального исхода. Особенно в бою с опытными вояками.

— Ну что, поехали? — В этот раз я уселся поудобнее, уперевшись ногами в поперечину на дне телеги. — Давай, медленно и печально!

— А я это… — растерянно пробормотал Федя, повернувшись к нам. — Не знаю, как медленно. Я думал, надо вот этими штуками хлестнуть и рулить…

— Команды же есть… — сообразил я. — Голосом!

— Точно! — повеселевший Федя развернулся обратно и скомандовал: — Но! Но, пошла!

— Федя… — окликнул я друга. — Ты на русском командуешь…

— Да? — растерянно пробормотал он. — А как будет «но» по-имперски?