Ну вот, другое дело!
В этот момент один из бойцов откинул задний борт вездехода, помог напарнику переложить пироманта на волокуши и спросил у кондуктора:
— Куда теперь?
— Пока по дороге, — шмыгнул носом Игорь. — Вы с нами?
— Приказали к окну доставить.
Первый сопровождающий выдвинулся проверить дорогу, его напарники потащили пироманта, а мы зашагали вслед за ними уже налегке. Изредка проглядывавшее меж макушек высоченных сосен небо мелькало светлым пятном, но в лесу сгустились тени, и идти приходилось едва ли не в полной темноте.
Вскоре превратившаяся в узенькую тропинку дорога вывела нас к поляне, посреди которой темнели заброшенные здания, и стало немного светлей. А когда несколько коровников, двухэтажная коробка мастерской с притулившимся к ней сбоку гаражом и прочие заметенные снегом руины остались позади, Игорь Фомин шумно потянул носом воздух.
— Чуешь? — повернулся он ко мне.
— Не-а, — сознался я. — Ясновидение не восстановилось пока.
— Тянет уже, — пояснил кондуктор. — Окно раньше открылось. Не меньше часа уже стоит.
— Мы не опоздаем? — забеспокоилась Марина.
— Нет, — успокоил ее Игорь. — Этот переход хоть и нестабильный, но до утра точно продержится.
— Долго идти еще? — тяжело отдуваясь, спросил я.
— С полкилометра, а может, и меньше.
Пробиравшийся по глубокому снегу боец во главе отряда двинулся в обход поваленной сосны, и тут сгустившийся под деревьями мрак разорвали яркие всполохи дульных вспышек. А потом меня подкинуло в воздух и зашвырнуло куда-то… куда-то во тьму. Если не дальше…
Глава 10
Очнулся традиционно в снегу. И это показалось хорошим знаком — и в аду, и в раю снег вряд ли присутствует. А значит, живу. Значит, еще потрепыхаюсь.
Наверное.
Кое-как перевернувшись на бок, я стянул меховушку и прикоснулся к саднившему лбу. Глянул на пальцы и поморщился. Кровь.
И не только на лице. Вся дубленка в бурых пятнах. Но это уже чужая. У меня, судя по ощущениям, только лоб поцарапан, больше ничего особо не болит.
Ключевое слово — «особо». Так-то всего ломает будь здоров, но это ерунда, свыкся за последние дни уже.
Убедившись, что рюкзак с драгоценным чемоданчиком никуда не делся, я начал выбираться из густых зарослей теснившихся друг к другу молоденьких елочек и насторожился, заслышав частые хлопки. Стреляют. И хорошо так стреляют — не одиночными, очередями. Патронов не жалеют.
Кто это, интересно?
Впрочем, неважно. Надо валить отсюда. А там разберусь.
Продравшись через колючие еловые лапы, я оглядел забрызганный темными пятнами снег, приметил изуродованное взрывом тело одного из сопровождавших нас бойцов и поспешил отвернуться. Теперь понятно, в чьей крови моя дубленка перепачкана.