— Ты иди, тут тебя подожду.

— Не скучай.

Я толчком распахнул следующую дверь, и сидевший за конторкой охранник с ленцой оторвался от журнала с замусоленной обложкой, который он разглядывал в тусклом свете моргавшей под потолком лампочки.

— Проходите на второй этаж, — подсказал парень, прежде чем я успел спросить, где искать Маркова. — Вас ждут.

На втором этаже оказалось темно и пустынно. Все кабинеты закрыты, дорогу спросить не у кого. И куда мне дальше, интересно?

Ну, Георг, жмот, мог бы и секретаршу нанять…

Но тут в дальнем конце коридора распахнулась дверь, и из нее в коридор выглянул господин Марков собственной персоной — плотного сложения мужчина, с недавних пор ставший моим компаньоном в деле производства колючей проволоки и кое-каких сопутствующих продуктов.

— Евгений! — махнул он мне рукой. — Заходи!

— Привет! — Я прошел в небольшую комнатушку, сплошь заставленную металлическими шкафами, и пожал протянутую руку. — Еще меньше конуру не мог найти?

— Больше этой, как ты выразился, конуры мне хоромы и не нужны. Не балы, чай, устраивать.

— А чего секретаршу не заведешь?

— Никак с женой согласовать не получается, — усмехнулся Георг. — Такие вот дела.

— Проблемы? — поинтересовался я, приметив, как оттопыривает полу пиджака заводчика убранный в чехол на поясе жезл «свинцовых ос».

— А? — не понял Марков, потом сообразил, что именно меня насторожило, и рассмеялся: — Нет, привычка просто. И сам не расслабляюсь, и другим не даю.

— Ясно.

До недавнего времени Георг тянул лямку в Центральном участке Дружины, так что, скорее всего, так оно и было. Фальши в его словах мне, по крайней мере, уловить не удалось.

— Кофе? — предложил Марков. — Или для начала по цеху пройдемся?

— Слушай, Георг, не в этот раз, — отказался я. — Меня просто люди ждут.

— Понятно, — кивнул мой компаньон и, отперев стоявший в углу сейф, принялся выкладывать на стол монеты и банкноты. — Так понимаю, ты за этим пришел?

— В том числе, — кивнул я, пересчитывая деньги.

Двести тысяч рублей и сорок тысяч долларов в шести пачках мятых, стянутых аптечными резинками купюр. Двадцать червонцев — советских, царских и явных новоделов вперемешку. Пятнадцать золотых пятирублевок. Четыре империала. Десять изрядно потертых и побитых долгой жизнью серебряных рублей разных годов выпуска. Тридцать новеньких трехрублевок с соболем на аверсе. И полпригоршни отпечатанных на монетном дворе Торгового союза золотых «чешуек».

Маловато будет. Тут от обещанных десяти тысяч даже половины не наберется.

— И остальное, — дождавшись окончания подсчетов, Марков протянул мне защищенный колдовскими рунами вексель на предъявителя, выданный Центральным городским банком. — И так всю наличку выгреб, а больше взять неоткуда.