Ко мне рванули сразу двое дружинников; я испытывать судьбу не стал и, уткнувшись лицом в ограду Гимназии, поспешил заложить руки за голову.

— Ноги шире! — рявкнул охлопывавший меня по карманам рядовой и азартно ахнул, нашарив рукоять револьвера.

Удар по почкам мгновенье спустя был вполне ожидаем. Зашипев от боли, я бухнулся на колени, и с головы немедленно сорвали сначала ушанку, а потом и балаклаву.

— Не дергайся! — заорал перехвативший автомат рядовой, а его напарник метнулся за командиром.

Морщась от боли, я попытался воспользоваться ясновидением, но по голове моментально растекся холод, будто на макушку высыпали полведра молотого льда. Руки и ноги онемели, а сердце забилось редко-редко, словно с трудом справляясь со сгустившейся, подобно нефти, кровью.

Наваждение схлынуло буквально секунду спустя, а потом я услышал голос Селина, который пытался прорваться ко мне, размахивая каким-то удостоверением.

— Да не могу я задержанного отпустить! — в сердцах заорал на него командовавший дружинниками младший лейтенант. — Мои люди незарегистрированный пистолет изъяли!

— Это наш агент, — гнул свою линию Денис. — И его светить никак нельзя!

— Я все понимаю, но сейчас ничего сделать не могу! Мы тут заказное убийство расследуем! Все окрестные улицы перекрыли! Как я могу подозреваемого отпустить⁈

— Как? Об косяк! — покраснел от возмущения Селин. — Просто взять и отпустить!

— Только после санкции руководства! Обращайтесь в участок.

— Да не надо уже никуда обращаться, — хмыкнул Денис, заметив припарковавшуюся рядом с его санями знакомую «Ниву».

Выбравшийся из автомобиля Илья Линев неспешно огляделся по сторонам и подошел к младшему лейтенанту.

— Что тут у вас?

— Прочесываем ули…

— Это понятно, — отмахнулся Линев и спросил у Селина: — Вы здесь что делаете?

— Они Апостола со стволом на кармане прихватили, — указал Денис на меня. — Он по делу в Гимназию заходил, а на выходе взяли.

— Отведи его в машину, — распорядился Илья. — Ждите меня там.

Ствол автомата моментально перестал давить в затылок; я поднял упавшую в снег ушанку, сунул под мышку оброненный скоросшиватель и зашагал к «Ниве».

— Револьвер пусть вернут, — проходя мимо младшего лейтенанта, хватило наглости потребовать мне. — Дорог как память и все такое.

— Да ты… — даже задохнулся от возмущения дружинник.

— Изъятое оружие имеет отношение к убийству? — цепко глянул на него Линев.

— Нет, там сорок пятый калибр был, — сообщил тот. — А изъятый револьвер триста пятьдесят седьмого калибра.

— Верните.

Мы с Селиным подошли к оставшейся незапертой «Ниве» и забрались внутрь. Сунув револьвер в карман дубленки, я потер нестерпимо нывший затылок и спросил: