— Ну и что ты от меня хочешь? — нахмурился торговец. — Усиль охрану, объяви повышенную готовность! Мне тебя учить, что ли?
— Не вам, — согласился Константин с таким видом, будто раздумывал, не послать ли нанимателя далеко и надолго. — Ладно, распоряжусь.
— Ну что, готовы? — остановился рядом закончивший разливать спиртное Кирилл Ефимович и как-то слишком уж пристально уставился на Марину.
— Готовы, — кивнул Михаил Григорьевич и поспешил к саням готовившегося выезжать сына.
— Не понимаю я вас, Евгений Максимович, — со странной улыбкой произнес оставшийся у костра толстяк. — В Северореченск девушку везти — это как со своим самоваром в Тулу ехать! Там такие девицы — просто ух! Кровь с молоком!
— Все свое вожу с собой, — без улыбки ответил я. — Ладно, пойдемте уже в сани.
— Только отогрелась, — печально вздохнула Марина.
— А пересаживайтесь ко мне! — немедленно предложил ей Кирилл Ефимович. — Уж будьте уверены, я мерзнуть не дам!
— Это вряд ли, — отказалась девушка, а когда мы отошли от так и продолжавшего пялиться вслед толстяка, вполголоса пробормотала: — Слизняк…
— Не в твоем вкусе? — немедленно поддел ее Напалм.
— Абсолютно, — на полном серьезе ответила Марина.
Мы без какой-либо радости погрузились в сани, Михаил Григорьевич закончил читать нотации уже озверевшему от излишней опеки отпрыску, и обоз двинулся дальше. Вновь потянулись вдоль дороги заснеженные поля и серые силуэты облетевших деревьев, меж которых изредка стали попадаться зеленые мачты сосен. Небо по-прежнему оставалось безоблачным, солнце светило до рези в глазах, и пришлось надеть темные очки, чтобы не ослепнуть от бегавших по снежному насту искорок.
И вместе с тем появился едва заметный, но очень уж неприятный ветерок. Со стороны Рудного теперь заметно тянуло пронизывавшей до самых костей стылостью, и сразу стало как-то не по себе. Будто и не на юг едем, а вовсе даже наоборот. Странно.
Какое-то время пытавшаяся устроиться поудобней Марина наконец не выдержала и повернулась к ветру спиной. Потом вздохнула и тихонько пробормотала:
— Подумать только, еще только вчера я ужинала в «Сан-Тропезе», а сегодня мерзну в этой колымаге!
— «Недавно гостила в чудесной стране, — моментально откликнулся на это заявление Напалм, который никак не мог решить, куда бы ему пристроить дробовик: — Там плещутся рифы в янтарной волне…»
— Знаете, Константин, — обернулась к нему девушка. — Ваше искрометное чувство юмора начинает меня утомлять!
— Если птице отрезать крылья, если ноги отрезать тоже, эта птица умрет от скуки, потому что летать не сможет, — без малейшей заминки выдал пиромант. — Намек понятен?