Поставив вновь опустившую кружку на стол, владыка Подземного мира впился в меня колючим взглядом.

— А тебе что, водицы жалко? — вкрадчиво спросил он.

— Мне для гостя ничего не жалко, — пусть и радушно, но не слишком радостно улыбнулся я, откидываясь на спинку стула. Взгляд Крачуна мне удалось выдержать не мигая, и старик тоже чуть приподнял уголки тонких губ — очередная проверка была пройдена.

— Ещё, — резким движением Крачун подвинул кружку к краю стола, где её тут же проворно подхватил Кузьмич и, спустя миг, вернул уже полной.

Пока гость пил, мы с домовым переглянулись, и тот пожал плечами.

— Напился, — наконец выдал старик, отрываясь от очередной опустевшей кружки. — Вот теперь и поговорить можно, — он подался вперёд и упёрся острыми локтями в стол.

Я поступил также, но изменил позу так, чтобы была возможность резко встать и начать действовать, если обещанный гостем разговор пойдет не по плану. Крачун же держался расслабленно. Он явно не ощущал никакой угрозы. Впрочем, ему тут никто и не угрожал. По крайней мере, пока.

— Дочка моя, гляжу, любит дома сидеть, — начал гость с темы, которой я, признаться не ожидал. — Поди подгадай, когда она уйдёт, чтобы на глаза не попасться, — продолжил Крачун поглядывая в окно. — А ты молодец, что сделал так, как велено и не стал ничего ей рассказывать.

Мне такое одобрение не требовалось.

— Я так поступил не из-за твоих слов, а ради самой Ягишны. Ей лучше начать новую жизнь, а не цепляться за старую.

— И в этом своя правда имеется, — неожиданно покладисто согласился Крачун, размеренно кивая в такт своим словам. Скрестив тонкие длинные пальцы перед лицом, он начал напоминать мне паука, который пока не решил, где именно сплести свои сети. — Но нам обоим надо понимать, что правда рано или поздно ей откроется. И что тогда?

— А что тогда? — я пожал плечами. — Уверен, она сама уже о многом догадалась, а то, что её отец — управляющий зимой старик, Ягишна, думаю, переживёт.

Крачун неожиданно рассмеялся. Смех у него был безрадостный, безжизненный и больше походил на карканье старого ворона. Взгляд, при этом, оставался холодным и пронзительным, словно зимняя стужа. Мне на миг подумалось, что царивший внутри этого существа могильный хлад просто заморозил все его чувства и эмоции. Или же он всё ещё мог что-то испытывать? Неспроста же владыка Подземного мира так печётся о своей дочери.

Отсмеявшись, Крачун вновь уставился на меня.

— Хочется мне думать, что ты прав, леший, — хрипло изрёк он. — Хорошо, ежели так и станется.

— Время покажет, — философски изрёк я.