— Наконец, б****, — утирая выступившие на глазах слёзы радости и облегчения, прохрипел Михаил. Раз-два-три, повторил он световой сигнал. — Маму вашу через коромысло, надо было азбуку Морзе учить. Кто ж знал… Ничего, вернусь, вы все у меня радистами станете. Хоть бы все живые остались…

Поморгав друг другу несколько минут, дабы удостовериться, что им всем вместе не привиделось, что это не мираж, и не плод воспалённого воображения, «светлячки» утихомирились, дружно свернув деятельность, несущую свет и надежду на благополучный исход незапланированных приключений. Затушив костёр, Михаил, будто из него извлекли стержень, без сил упал на нагретую за день крышу и минут десять лежал на спине, раскинув в стороны руки и вперив взгляд в бездонный колодец с мириадами ярких искр в чёрной глубине. Ему было важно, чтобы сигнал увидели, чтобы Лиза и Санька не оплакивали отца, отправившегося в иной мир. Очень хотелось сказать, что держаться нету больше сил, коих действительно не осталось. Своих бы вытащить, не надломиться. А как же остальные? Остальные тоже важны, но не в первую очередь… Не в первую… Место рядом со спиногрызами в сердце Михаила могла занять Валентина, но не захотела, отступив в сторону, пропустив туда другую женщину. Слава богу, Татьяна здесь, с ним. Выжила бы она, останься одна, он не был уверен.

— Живём, Танюша! — влетевший в квартиру пропахший дымом мужчина, подхватил Татьяну на руки и закружил на месте. — Живём!

— Увидели? — округлила глаза девушка.

— Да! Это надо отметить.

Оставив зазнобу в покое, Михаил зажёг вторую свечу и метнулся на кухню, вскоре оттуда послышался чпокающий звук открываемой бутылки вина. В комнату Бояров возвратился с двумя до краёв наполненными бокалами.

Наутро Бояров также находился в приподнятом настроении, которому способствовал спуск в подъезде до межэтажной площадки между вторым и третьим этажами, которая ещё вчера была затоплена. За ночь вода ушла почти на два с половиной метра. Что-то напевая под нос, он возился на кухне, пока его нежная половинка предавалась воспоминаниям и кормила пернатого приблуду.

— Танюша, иди кушать! — донеслось из кухни.

Проводив взглядом зелёный горб плывущего по реке дерева, девушка застучала самодельным костылём по ламинату.

— Ты уж извини, Солнце моё, голов щучьих с чесноком и почек заячьих сегодня в меню нет, не завезли, ироды, но на ваш выбор ресторан предлагает пюре картофельное на сухом молоке разведённом, мясной подлив острый и чай трёх видов. К нему имеется сахар белый, сахар коричневый и кусковый, он же каменный. Предупреждаю сразу — колоть сама будешь. Впрочем, могу и я кувалдой засадить. Вино, коньяк, водку для аперитива не желаете?