— Жизнь такая, — ничуть не смутился Михаил.
— Товарищ полковник, Михаил Павлович! — щенячий взгляд чуть ли не приплясывающего на месте разведчика мог растопить даже каменное сердце.
— Если командир отпустит, найду, куда тебя пристроить, как дедушку на коврике в прихожей, — сдался Бояров. — А на счёт вас, товарищ командир, пойдёмте с Валентиной и Виктором договариваться. Куда вас: под женский бочок или на соседний с бойцом коврик.
— Не хочу на коврик, — скуксился полковник.
Как ни странно, договорились. Валентина, смущаясь будто девочка, согласилась, что спать на полу неудобно и холодно. Виктор тоже не был против, лишь обещал глаз не спускать…
Михаил никому не признался, что с превеликим удовольствием поделился грузом ответственности с полковником. Теперь его не мучили неизвестность с угрозой вырождения и неминуемого вымирания. Они выстояли, выжили. Впереди не маячили райские кущи, но огонь надежды теперь горел ровным пламенем, а не тлел хилой искрой на конце фитиля. Будущее не обещало быть безоблачным, оно просто обещало быть, ни где-то там, за горизонтом, а здесь рядом.
Никто не обещал лёгкой жизни, постапокалиптичекий мир также скалил зубы, угрожая различными бедами и катаклизмами. Где-то по-прежнему лопались старые гнойники цивилизации — разрушались хранилища, вырывался на свободу атомный монстр, рушились плотины, но жизнь брала своё, упорно цепляясь за всё возможное, а поселенцы цеплялись за жизнь, тем более, проблемы топлива взяли на себя гости с «большого мира». Ещё они поделились тропическими фруктами и семенным фондом. Полковник после объяснений с Валентиной порхал окрылённый, оставив Павла на попечение Михаила. Обязанностей на военвраче оказалось больше, чем блох на шелудивой собаке. Определить на постой одних, обеспечив их всем необходимым для успешной зимовки, перевезти на новое место жительства других, снабдив тем же самым, что и первых. Развернуть связь, обеспечить медицину, наладить транспортное сообщение и материально-техническое снабжение. Ага, начать и кончить к осенним льдам и шуге. Михайлов вернулся в посёлок с последним катером, спустившимся с верховьев. Вскоре река оделась в ледяной панцирь, сковавший водную гладь до весны, а весной несколько детей в посёлке на форпосте обзавелись хвостатыми спутниками жизни…
Эпилог За линией горизонта
Эпилог.
За линией горизонта
— Здравствуй, папа…
Остановившись около каменного изваяния, древняя старуха с исчерченным морщинами лицом, на которое ниспадали редкие седые прядки волос, выбившиеся из стянутой в тугой пучок причёски, на зависть молодым девушкам, по-прежнему отличающейся изрядной густотой, извлекла узловатыми пальцами большой платок из кармана широких брюк и принялась тщательно смахивать с камня пыль.