— Мур, — из-под стопки чистой одежды, лежащей на кресле, положить которую в шкаф не дал приступ обычной лени, выбралась Зена.
— Привет, воительница, — мужчина легонько коснулся головы кошечки, почесав пальцами за её ушами. — А где твой непутёвый…
— Мяу! — показался следом «непутёвый».
Через пару минут укрытые одеялом котята мягко урчали на груди Михаила, прогоняя из неё саднящую боль.
Глава 5 Вой
Глава 5.
Вой
— Ой, девочки, какая красота, — нежно огладив пушистый воротник шубки, Вера покрутилась у зеркала. — Всегда о такой мечтала!
— Сегодня скидка. Чёрная, мать её, пятница! — подключив к переносному генератору дополнительный автомат в распределительном щите магазина, Михаил щёлкнул тумблером. Потрещав пускателями, на потолке загорелся ещё один ряд светильников. — Налетай, девчата! Распродажа, шубы за ноль цены.
Охая и ахая, будто никогда шуб не видели, прекрасные половины человечества разбрелись по магазину.
— Пап, а мне можно? — подёрнула Михаила за рукав дочка.
— Можно.
— А Марине?
— Доня, что за глупые вопросы? И Марине можно, берите, что хотите, папа платит.
— Так бесплатно же всё! — удивилась дочка, под приглушенные смешки Антона и Виктора.
— Тем более можно, знаешь, сколько папа за бесплатно может заплатить?
— Да ну тебя, — надула губки Лиза и ускакала в торговый зал.
— Я в «Охотник», ножи гляну, — слинял за Лизой Виктор.
— Пойдём, Антоха, приглядим себе по паре курток кожаных, — поправив под мышкой кобуру, Михаил вышел из подсобки. — А то девки всё разберут, нам ничего не достанется.
— Успеется, мы тут надолго, — кивнув на разошедшихся девчат, активно таскающих к зеркалам охапки шуб, прогудел парень. Достав из сумки термос с горячим кофе, он протянул Михаилу пластиковый стаканчик. — Не последний магазин в городе, перехватим где-нибудь. Кофе будешь, Палыч, с коньяком?
— Твоя правда, — согласился Михаил, возвращаясь обратно. — С коньяком, говоришь? Там у тебя чего побольше, кофе или коньяка?
— Всего побольше, — вдыхая носом терпкий аромат напитка, ответил парень. — И кофе побольше, и коньяка навалом.
— Эх, наливай, — махнул рукой Михаил, — чай гаишники не остановят, а девчонкам тоже надо напряжение скинуть… Загонял я их последние дни.
— Не боишься, что на шею сядут?
— Как сядут, так и слезут. Огороды грядут, напашутся ещё. Какие у них остались радости? Никаких почти, — подтянув ногой стул, Михаил уселся на сиденье.
Прихлёбывая напиток, он с грустью смотрел в зал, где дамы продолжали своеобразный «шопинг».
— Устал я, — протянув руку с тарой за добавкой, сказал он.
— Все устали, — глухо гуднул Антон. — Не жалеешь, Палыч?