Не он один… Мальчишки, только начавшие жить: Витя Касимов, Сашка Солнцев, Игорь Вебер и Антон грозились раньше времени повторить путь старшего напарника. Первую седину на висках сына Валентина разглядела вечером, когда дружная, но до синевы бледная мужская компания вернулась со свиноферм. Когда это случилось? Вроде недавно это было, а кажется, будто в прошлом тысячелетии. Третьего мая, выезжая из города, Антон притормозил у развязки, дорога с которой двумя рукавами растекалась в разные посёлки-пригороды. Обычно армейские внедорожники проскакивали данный участок, не снижая скорости, но лигры и две львицы, вальяжно развалившиеся на нагретом солнышком асфальте у ближней к дороге опоры, непроизвольно ослабили нажим человеческой стопы на педаль акселератора. Парни и девчата, сидевшие в машине, забыв об оружии, расплющили носы о стёкла, во все глаза разглядывая грациозных хищников, которые совершенно не обращали внимания на машину и людей, прильнувших к окнам. Всё бы ничего, пятнадцать километров от развязки до дачного посёлка заставляли насторожиться. Как и бешеным собакам, львам и лиграм отмахать пятнадцать километров совсем не крюк. И тут в головы Михаила и Антона едва ли не одновременно пришли мысли о целых складах падали в тридцати километрах от поместья. Свиноферма, птицефабрика и агрокомплекс с коровниками располагались почти на равном удалении, где плюс, а где минус пять или десять километров. Падали везде хватало, как и разбежавшихся по округе животных, вот и вспомнили мужики слова про заразу. Как оказалось, расстояние может не уберечь от неё.

— Что делать будем, Палыч? — почесал щетинистый подбородок Антон.

— Жечь! — припечатал Михаил.

Тралы и костюмы химзащиты нашлись в части, бульдозеры в автоколонне и на торговой площадке, пожарные машины мирно покоились там, где им положено, причём две новеньких «пожарки» стояли в отдельном боксе у складов ГСМ военной части. Бензовозами, полными бензина и дизельного топлива, поделился нефтеперегонный завод. Участок, с которого отпускали топливо, так и остался заставлен техникой. Жадное пламя, наполовину сожравшее завод, не дотянулось чадными языками до оптовой площадки. Оставалось эту технику заправить и завести, для чего из города привезли несколько больших аккумуляторов для грузовых автомобилей. Через два дня, после подготовительных работ, колонна выдвинулась к свиноферме.

Хуже всего была вонь. Ужасающий смрад, проникающий под костюмы химзащиты, забивающийся, как казалось, в шланги противогазов и разъедающий глаза. Избавиться от него не было никакой возможности, потому что костюмы химзащиты впитывали в себя это непередаваемое амбре смерти и их оставалось только брезгливо-ожесточённо сдёрнуть и сжечь, как склизкие туши и вывалившиеся кишки, которые сгребали ковши бульдозеров. Гусеничную технику они бросали и сжигали там же, ни у кого не оставалось сил и желания грузить на трал уделанные в ошмётках плоти вонючие трупогрёбы. После свинофермы «ликвидаторы» долго отмывались в бане, оттираясь от въевшегося зловония. Еда не лезла в глотки, а возбуждённые девушки, глядя на полотняные лица, боялись лезть с расспросами. Потом были коровники, где ужас повторился, ну а птицефабрику команда ликвидаторов спалила походя, залив её нефтью чуть ли не по самые окна, благо на близь расположенном железнодорожном тупике стояло несколько цистерн и хватило длины пожарных рукавов для перекачки. Именно там, в преддверии ада, Солнцев раз и навсегда избавился от вечной присказки «А что сразу Солнцев?», а Виктор, вернувшись в поместье и отмывшись, долго сидел в стайке с телятами, со слезами на глазах обнимая тыкающиеся в руки морды с мокрыми носами. Парни отходили долго, благо девчата смогли создать им отогревающую душу обстановку, а Михаил загрузил работой, чтобы меньше думалось о разной дряни.