— Принял. Одобряю. Из машины не выходите и расчехлите пулемёт. Как понял?

— Давно уже.

— Кто за рулём, ты?

— Да.

— Лучше за баранку посади Витьку, а сам за гашетки… — помолчав, Михаил вновь нажал тангенту. — По людям стрелять, сам понимаешь…

— Понял, командир. Ты прав, Палыч, не подумал я.

— Давай, маякуй если что, до связи.

— Не подумал он, — буркнул себе под нос Михаил, осторожно объезжая просевший участок дороги с потрескавшимся асфальтом, как пить дать к зиме на этом месте образуется провал или добрая яма. Вода, потеряв возможность уходить через забившуюся ливневую канализацию, принялась активно подмывать дорожное полотно, перехлёстывая через него во время дождей.

О чём речь, если пруды в центре города за пару месяцев как-то резко объединились и обросли камышами, затопив пешеходные дорожки, а по бульварам текут ручьи — реки, загнанные в шестидесятых годах в трубы и под асфальт, выбрались наружу, медленно, но, верно, размывая «клетки», в которые их заключил человек. Природа шаг за шагом забирала принадлежащее ей.

Вскоре Михаил подъехал к жилмассиву, за кирпичными и бетонными коробками которого скрывался торговый центр.

— Я на месте, еду дворами, приём.

— Принял, Михаил Павлович, — вместо Антона отозвался Виктор. Всё верно, бойцы поменялись местами.

— Следи за выездами, боец.

— Следим, Михаил Павлович, пока тихо, движения не наблюдаем.

— Хорошо, я сейчас подъеду к автостоянке и попробую переговорить с нашими гостями. Из машины выйду без оружия, так что вся надежда на вас. Надеюсь, они адекватные люди.

— Михаил Павлович, а, вообще, нахрен они нам нужны, прём, как дураки, на рожон. Ну и ехали бы себе они дальше, куда ехали, — в принципе, Виктор задал правильный вопрос, пришельцы явно следовали транзитом, только одни ли они, вот в чём вопрос, да и какие у них намерения? Вдруг эти выжившие товарищи приехали с целью поселиться у большого города, тогда с ними как-то необходимо налаживать взаимоотношения.

— Посмотрим, — односложно отозвался Михаил, выезжая из дворов к дороге, примыкающей к торговому центру.

На секунду он отвлёкся, чтобы переложить автомат с колен на пассажирское сиденье, а когда поднял глаза на дорогу, как из-за японского грузовичка, так и оставшегося памятником самому себе у разгрузочной рампы метрах в семидесяти от дороги, словно чёрт из табакерки выскочил джип, ранее описанный Антоном. Заднее тонированное стекло «Лексуса» было опущено и внутренний полусумрак салона машины внезапно озарился вспышками, Михаила словно кувалдой огрело в грудь и укусом шершня обожгло левое плечо.