— Спирт? — стараясь подражать Никулину, сморщил нос Михаил.

— Анестетик, — дыхнул давно нечищеными зубами бородач. — Пей, давай, сейчас твою дырку чистить будем.

— Задницу что ли? — схохмил Михаил, морщась от боли в левом плече.

— Могу и задницу, — не принял юмора бородач, — за ваши деньги любые капризы. Водка, не бойся, не отравлено. Хлебай.

Цепанув здоровой рукой стакан, Михаил, передёрнувшись от накатившего омерзения к запаху спиртного, в три мощных глотка выхлебал заводское пойло.

— Могёшь, — в волосяной щели, возникшей посреди заросшего лица, мелькнули желтоватые прямоугольники зубов. — Геннадий.

— Михаил, — ответил Бояров, занюхивая водку корочкой хлеба, натёртой чесноком. — Ш-ш, б**, дёргает!

— Жив, значит, — показательно равнодушно пожал плечами Геннадий.

— Ты меня? — спросил Михаил, осторожно кивнув на ноющее плечо, избавленное от одежды и оттёртое от крови и грязи самогоном-первачом. — Хорошо стреляешь.

— Я, уж извини, но извиняться не буду. А стрелять жизнь заставила, да и учителя были хорошие — грех жаловаться, — Геннадий деловито накручивал чистый бинт на кончик заблаговременно прокаленного и протёртого спиртом шомпола.

— Интересно, где такие учителя были? — чувствуя, как на голову накатывает пьяная одурь, лениво пошевелил языком Михаил.

— Морская пехота, — бородач протянул руку куда-то за спину Михаила, — спирт дай и готовься держать его, хотя я бы на всякий случай ремнями тебя, мужик, зафиксировал.

— Угу, — булькнул внезапно обнаружившийся за спиной Антон.

— Перетерплю, — сглотнул тягучую слюну Михаил, — только в зубы что-нибудь дай, да желательно не кулаком в харю. Военно-полевая хирургия?

— Она самая, надо рану от грязи почистить, вдруг какой кусок тряпки попал или нитка с одежды, загниёт и всё, сушите вёсла. Сдохнешь.

— Сдаётся мне, тебе пришлось пострелять.

— Пришлось, пришлось. То там, то тут. Вот на чём у нас не экономили, так это на патронах, тренировках и учениях. Гоняли как сидоровых коз. На всю жизнь настрелялся.

— И по людям?

— И по ним, — равнодушно согласился Геннадий, — хотя некоторых ублюдков я бы не назвал людьми. Конченые мрази кхе-кхе… тоже пришлось насмотреться. Держи…

Михаил закусил обмотанную резиной деревяшку, сзади его крепко зафиксировал Антон, а бородач, щедро плеснув на бинт спирту, ткнул обмотанным концом шомпола в рану.

— У-У-У! — деревяшка опасно затрещала под намертво стиснутыми челюстями. Из глаз Михаила сами собой покатились солёные градины слёз.

— Так, что там? — прочистив рану насквозь, басовито прогудел мучитель, разглядывая почерневшие сгустки крови. — Чисто. Считай, повезло тебе, мужик. Так, сейчас намажем и забинтуем. Хорош, отпускай его, пацан. Прости, штопать я не мастак, так заживёт. Главное кость не задета.